Шрифт:
– Вот для того и приехал. Понятно?
– Нет, - ответил упрямый Хайкин.
Белоян вздохнул.
– Для земли нашей нужно. Есть такая вещь на Руси - талисман "Паучья лапка". Слышал?
Хайкин пожал плечами.
– Богата Русь. В ней всякого добра по углам лежит…
– Что верно, то верно.
– Медвежья башка качнулась вверх-вниз.
– Богата Русь и обильна. Только ведь не само собой это устраивается.
– Боги за Русью смотрят, - согласился с товарищем Хайкин.
– Верно. Вот и дан Богами нам в сбереженье талисман. Пока он на нашей земле - будет на Руси спокойствие, будет Русь шириться, землями и народом прирастать.
– Полезная вещь, - сказал журавлевец.
– А только Гаврила- то наш к чему тут? Он, насколько я помню, и на баб-то не смотрел. Никак от него Русь ни землей, ни народом прирасти не сможет…
– Пока не знаю, - честно ответил Белоян. Может и никак. Пока Твоего Гаврилу к этому делу одно привязывает - в один день с колдуном пропал. Но даже если и так, то Гаврила тут сбоку припека. Митридан ваш - вот главная заноза.
– Митридан? Выходит, прав я был. Отметился он у тебя в Киеве, - довольно сказал Хайкин, сообразив, что тем самым он уравнивается с киевским волхвом.
– И не у меня и не в Киеве, - рыкнул Белоян.
– В Киев он бы не сунулся. Кишка у него тонка, ко мне соваться. Это… -Белоян задумался, как бы сказать.
– Это он совсем в другом месте отметился.
Хозяин сделал вид, что не заметил осторожности гостя.
– И, что в этом другом месте?
– Вобщем украл он в этом месте "Паучью лапку".
Волхв замолчал, ожидая вопроса, но Хайкин молчал. Не хочет ему гость всей правды сказать, что ж его дело. А и ему полправды слушать не хочется. Как быть? Молча, они смотрели друг на друга, пока, наконец. Хайкин, вежливости ради, не нарушил молчания.
– А зачем ему это? Для каких дел?
Белоян облечено вздохнул - врать не пришлось.
– Ему он не нужен. Не для себя он его крал. Тут других доброхотов хватает.
– А им зачем?
– В их землях не все спокойно, вот и хотят они внимание Богов на себя обратить. Они попросили, ну а он и расстарался. Не даром, конечно…
– Да как же так?
– удивился Хайкин.
– Как же не уследили? Беречь надо было… Такая вещь!
Белоян кивнул, соглашаясь, но оправдываться не стал.
– Бережем… Берегли то есть, но вот так получилось… Думаешь первый он? Нет. Талисман это как огонек, на который мотыльки летят. Летят и летят, летят и летят…
Белоян задумался, и хозяину пришлось кашлянуть, чтоб прервать его мысли. Киевлянин вздрогнул.
– Я вижу, что у тебя и горя-то большого нет…
– А что горевать?
– спросил Белоян без тени смущения или раскаяния.
– Искать его надо, да назад талисман возвращать, пока он думает, что обманул всех. Сгорел…
– Легко сказать…
– Конечно не легко… Чтобы он о нас не думал, а он себя скрыть попытается. Заклятьем или еще как…
– Скроет?
Белоян пожал плечами.
– Раз мы знаем, что он живой, так и искать его будем со всем тщанием. А раз так, то значит, обязательно найдем. Нужно его поймать, пока он талисман тем, другим не передал…
– Но Гаврила-то?
– не удержался Хайкин.
– Наш-то простак тут причем?
Белоян только плечами шевельнул неопределенно.
– Не знаю еще. Я твоего Гаврилу не видал, но если он день в день с колдуном из города пропал, да прямо из его дома, значит это все не просто так, не случайно.
В задумчивости Белояна не было отчаяния.
– Может быть знает чего, или несет… Надо его искать. Надо Митридана искать…
Хайкин не чинясь достал еще один Шар и подставку. Он пододвинул все к Белояну и, заглянув в медвежью морду, сказал:
– Мы люди не гордые… Если к нам с добром, то и мы с честью. Всем поделимся, последнее отдадим… Начнем не откладывая?
– Нашел!
В голосе Белояна не было торжества. Только усталость. С утра до утра они искали иголку в стоге сена. Князья пировали, охотились, а волхвы не смыкая глаз, перебирали жителей земли Русской. Хайкин оторвался от своего Шара и наклонился к гостю. Тот сидел, словно одеревенев, и смотрел в свой Шар. По медвежьей морде трудно было понять, что чувствует Киевский волхв, но Хайкин и по себе знал, что он должен чувствовать. Журавлевский волхв нажал руками на переносицу, заставляя резь в глазах убраться куда-нибудь поглубже в череп и склонился над Шаром. В глубине стекла виднелось чужое лицо и тенью сзади, еще одно. Хайкин прищурился, сквозь круги и резь, вглядываясь в незнакомые глаза.
– Не он.
– А второй?
– Тоже не он…
– Как это не он?
– удивился Белоян.
– Сам же говорил - у одного лицо глупое, а у другого бородавка. Куда уж глупее? Да и бородавки вон и вон.
– Не те, - тусклым голосом повторил Хайкин.
– Не те и все.
Казалось, что спать хочется даже больше чем дышать. Если б Белоян ошибся в первый или в десятый раз, то он, может быть, сказал бы это иначе, но это случилось раз в тридцатый. Колдовство для них превратилось в тяжелую и нудную работу, вроде распахивания земли или корчевания пней - тяжело, нудно, но необходимо.