Князь нахмурился.

–  Ты и хвалишь - как ругаешь.

Волхв помрачнел. Все-таки не понимал его князь, не понимал…

–  Да не хвалю я, и не ругаю. Правду говорю. Не верю я ни в твою доброту, ни в "такие места".

Круторог посерьезнел, нахмурился. Чутью Хайкина можно было доверять. Знал волхв свое дело. Да и в чужом колдовстве разбирался. Только что вот… Да дней десять назад оборотня от города отвадил, что Пузыревку разорял.

–  Думаешь колдовство?
– Помимо воли задумался князь. Тряхнул головой упрямо - Нет! Да не посмеет он!

Слава о Крутороге по Руси шла страшненькая. Крутой был князь, вспыльчивый, сильный, власть свою утверждал и огнем и мечом. Так что не у всякого колдуна хватило бы смелости вот так куражиться над князем. Хайкин это понимал, потому ничего и не ответил князю. Только плечами пожал. Самому ведь непонятно было. Видел некую несообразность он в княжьем госте. Его б за горло взять, да за становую жилу подержаться, расспросить с удовольствием, да как? Княжий гость все-таки!

–  А что тогда?

Глупый разговор уже надоел князю. Желая его прекратить, он бросил:

–  Ну и посмотрел бы сам, коли любопытство разбирает.

Волхв не обиделся. А может и обиделся, да стерпел обиду.

Когда появился этот пришлый колдун, Круторог строго-настрого запретил Хайкину приглядывать за ним. Сам колдун поставил это условием работы у князя.

–  Я бы и рад, только вот ты не велишь. Как же можно?

–  А то ты не пробовал…

Волхв пожал плечами.

–  Я тебе честно служу. Как можно, если ты не велишь?

Круторог только улыбнулся такой покладистости. Хайкинских хитростей он не знал, но понимал, что есть они у него, есть… Хайкин помолчал и нехотя добавил:

–  Да и защита у него наверняка там стоит от любопытных. Колдуны на это дело мастера… Да и сам я…

–  Какой же ты княжий волхв, если с защитой пришлого колдуна не справишься?
– несколько обиженно сказал князь.
– Что ж он сильнее, выходит? Выходит, зря я тебя кормлю?

Понимал волхв, что его подначивают, а все ж ответил чуть резче, чем следовало бы.

–  Да нет. Ты, князь, не путай соленое с зеленым… Я его сильнее. Только ведь он сразу почувствует, когда я начну его защиту ломать, и сразу к тебе побежит. А ты сгоряча можешь…

Волхв провел рукой по горлу, показывая, что сделает князь. Тот, словно в зеркале отразившись, повторил его жест.

–  Это ты правильно рассудил.

–  Вот я и не понимаю этого… Чудно мне просто на тебя смотреть.

Он остановился, думая, что князь что-то возразит или, по крайней мере, скажет, но тот молчал.

–  Ходишь ты туда, ходишь, третий месяц золото ему носишь… Жемчуга шапку зачем-то отдал… На что ему жемчугу-то столько? Кокошники он там вышивает, что ли?

Круторог понял своего волхва правильно. Два медведя в одной берлоге. Это ж куда не не пойдешь - везде чужие ноги - не вздохнуть, не повернуться. А все же… Княжий голос звякнул металлом. Не золотом - сталью.

–  Кокошники… Что он для меня делает тебе пока знать не надобно. Да и о чем промеж нас разговоры идут - тоже. Хватит того, что я и сам все знаю.

Хайкин, словно и ждал именно такого ответа, спокойно кивнул.

–  Ну, вот все верно. Сейчас вот ты такой, какой и всегда. Можешь и голову снести, и кожу содрать, и на кол посадить. Тут ты нормальный. Что вот только там с тобой делается?

Он задумчиво подпер щеку ладонью, начал водить пальцем по скатерти, расправляя складки. Князь ответил:

–  Ничего не делается. Разговариваем…

Волхв вздохнул. Непонятно было. То ли князь воду мутит, стравливая его и гостя, то ли и впрямь ничего не помнит. А узнать нужно было.

–  От простых разговоров добра не прибавится.

Круторог нахмурился, и вынул ноги из кадушки. Отрок проворно обернул ступни холстиной, а сверху бросил полог из беличьих шкурок. Хайкин понял, что кажется малость перегнул палку.

–  Ступай.

Мальчишка подхватил кадушку и быстренько потащил вон из комнаты. Дождавшись, когда тот уйдет, князь погрозил волхву пальцем.

–  Не твое это дело мне советы давать, понял? Сам разберусь.

–  Почему же не мое?
– Обиженно переспросил волхв.
– Я ж не советую тебе как дружину в бой водить? Я тебе по своему ремеслу посоветовать могу, да и помочь даже.

… "Если заднюю лапу крокодила высушить, растолочь и перетереть с корнем травы сацин, то употребить ее на пользу потерявшему удачу можно, если порошок тот рассыпать точно в полнолуние, и произнести надлежащее…" Митридан вел пальцем по строке, морщась каждый раз, когда приходилось вспоминать ромейские слова Книга была умной, но написали ее лет триста назад, и язык за это время успел измениться. Приходилось останавливаться и рыться в памяти, чтоб понять, что имел в виду тот, кто каллиграфическим подчерком исписал свиток. Тень от пальца то густела, то становилась прозрачной, почти невидимой, когда огонек свечи вжимался в свечку. Труд, однако, того стоил. В свитке давался точный рецепт наговора на удачу, что считался утерянным еще двести лет назад. Не отрывая пальца от строчки, колдун покачал головой. Вот что уж наверняка не помешало бы ему - так это удача. В таком деле без удачи не обойтись!