Шрифт:
— Вы Павловский? — негромко спросил Артузов, садясь на табуретку и раскрывая на коленях папку с бумагами. Павловский не ответил, и, когда Артузов указал ему на вторую табуретку, он сел не лицом к Артузову, а боком.
— Чтобы все было ясно с самого начала, должен сказать, что я возглавляю контрразведку ГПУ, — так же негромко продолжал Артузов, заставляя Павловского прислушиваться. — Надеюсь, вам не надо объяснять, что это такое? Прекрасно. Мне необходимо ваше подтверждение, что вы действительно Сергей Эдуардович Павловский.
Павловский повернулся к Артузову, и тот увидел в его красивых синих глазах душевную сумятицу — видно, он сейчас решал: отвечать или продолжать молчать. Встретив взгляд артузовских пристальных и чуть иронических светлых глаз, он медленно отвернулся и ответил глухо:
— Действительно Павловский… Сергей Эдуардович.
Артузов протянул Павловскому бумаги:
— Здесь вкратце изложены наши претензии лично к вам. Я бы просил вас, для ускорения процедуры, ознакомиться с этим списком. Допрос мы начнем позже. Подготовьтесь… Может быть, здесь окажется какая-нибудь неточность или… упущение…
— Допрашивать меня будете вы? — не поворачиваясь, спросил Павловский.
— Нет… — мягко ответил Артузов и встал. — По всей вероятности, вам придется иметь дело с моим заместителем. У вас есть какие-нибудь просьбы?
— Одна, — сказал Павловский и повернулся к Артузову на своем табурете. — Пусть ваш заместитель зря не трудится сюда ходить, — сказал он, глядя на Артузова нахальным ледяным взглядом.
Вернувшись в отдел, Артузов зашел к своему заместителю и застал его за странным занятием: сняв пиджак, Пиляр размахивал им перед раскрытым окном.
— Ночью мы с вами тут сидели? Сидели. Курили? Курили. Сейчас прихожу, открываю дверь — в комнате синий туман. Представляете?.. — сказал Пиляр, продолжая махать пиджаком.
— Ну, ничего, зато мы с вами хорошо все продумали, — устало улыбнулся Артузов. — Все абсолютно так, как мы говорили: он будет стараться выиграть время в расчете на побег. Заявил, чтобы допрашивать его в тюрьму не ходили. Сейчас читает список… — Артузов посмотрел на часы. — Ровно в одиннадцать вызывайте и, как договорились, все на циничной прямоте…
Примечание. Преступления перечисляются не по степени их важности, а по времени их совершения. В перечне приводятся только те преступления, в которых установлено личное участие Павловского С. Э.
1918 год. 1. Участие в казни группы большевиков (11 человек), повешение их на фонарных столбах в городе Пскове, в бытность там военным комендантом (приставом). У одного из казнимых им оборвалась веревка. Павловский приказал ему самому связать веревку и повеситься, и, когда тот приказа не выполнил, Павловский, умышленно не нанося сразу смертельной раны, произвел в обреченного несколько выстрелов.
2. Там же и в то же время. Расстрел пятерых милиционеров. Обреченных по одному подводили к Павловскому, который производил выстрел в живот, после чего сообщники Павловского добивали жертвы.
3 Там же, в то же время. Убийство путем выстрела в лицо доктора по детским болезням гр-на Дорохова И. Т. только за то, что последний назвал разбоем выбрасывание детей из больницы.
4. Там же и в то же время. Изнасилование, а затем зверское убийство 17-летней дочери заведующего школой Смирнитского Т. И.
1919 год. При бегстве из РСФСР в Польшу — убийство милиционера Руднянского уезда Смоленской губернии т. Скабко Н. Н., по чьим документам и в чьей казенной форме в дальнейшем Павловский проследовал до границы.
1920–1922 годы. Участие в бандитском походе из Польши в Западный край с армией Булак-Балаховича. (Детализация будет произведена в ходе следствия.)
Создание С. Э. Павловским собственной банды из савинковцев, руководство ею во время рейда по Белоруссии и Западному краю, соответственно — полная ответственность за все тягчайшие преступления названной банды. (Полная детализация будет произведена в ходе следствия). Ниже приводятся наиболее значительные, среди тягчайших, преступления.
а) Банда С. Э. Павловского, ворвавшись в город Холм, пыталась его захватить, но встретила стойкое сопротивление местного гарнизона, на что ответила чудовищными зверствами над населением захваченных бандитами кварталов. Общее число убитых примерно 250, раненых — 310.
Отступая от города Холма в направлении Старой Руссы, банда Павловского захватила город Демьянск, где учинила изуверскую расправу над коммунистами, активистами Советской власти и комсомола, а также беспартийным населением. Общее число убитых — 192.
Отступая к польской границе, банда С. Э. Павловского остановилась в районе корчмы, принадлежащей гр-ну Натансону Б. Д. Здесь Павловским была изнасилована 15-летняя дочь гр-на Натансона — Сима.
б) Второй рейд банды Павловского. Захват и зверское убийство молодежного отряда ЧОН в районе города Пинска. 14 чоновцев сами рыли себе могилы под собственное исполнение пролетарского гимна, после чего сам Павловский разрядил в чоновцев пять обойм маузера.
Между Велижем и Поречьем, в селе Карякино, по приказу Павловского был изувечен и повешен продработник, член РКП т. Силин. На груди у него была вырезана звезда.
Ограбление банков в уездных центрах Духовщина, Белый, Поречье и Рудня.
в) Третий рейд банды Павловского. Налет на пограничный пост у знака 114/7, зверское убийство на заставе спавших после дежурства красноармейцев в числе 9 человек, повешение жены коменданта заставы, находившейся в состоянии беременности на восьмом месяце. При отходе за границу угон скота, принадлежавшего местному населению.
Ограбление банка в г. Велиже. Попытка ограбления банка в г. Опочке, сожжение живьем директора банка т. Хаймовича Г. И.
г) Во время нахождения на территории Польши подготовка отдельных диверсантов и террористов, а также банд и засылка таковых через границу на советскую территорию.
д) Разделение ответственности за все тяжкие преступления, совершенные против Советской власти и советского народа антисоветским НСЗРиС, возглавляемым Б. Савинковым…
Павловский прочитал все это очень быстро, одним дыханием, не успев даже как следует сообразить, что все это относится непосредственно к нему. Однако каким-то вторым сознанием он успел отметить, что все прочитанное ему знакомо…
Он несколько мгновений сидел неподвижно. Потом судорожно вздохнул и рванул ворот рубашки — он начинал понимать, что значит для него этот список.
— Спокойно… Прочитаем еще раз, — сказал он себе.
Он стал читать снова, но ему не давала сосредоточиться мысль: кто мог все это записать, запомнить и хранить? Казалось бы, выяснение это не имело сейчас никакого значения, но вопрос не уходил и мешал читать. Павловский опустил руку со списком и сказал вслух:
— Кто мог? Кто? Кто собирал все это?
Только сейчас Павловский полностью и отчетливо понял, что за все перечисленное в списке ответ будет спрошен с него и не когда-нибудь, а сейчас, сегодня! Это ошеломило его, ему стало плохо, грудь сдавило, и он непроизвольно застонал. Где-то в глубине нарастала привычная ярость, но она только чуть колыхнулась и погасла. И снова мозг его стал сверлить проклятый вопрос: кто? Кто все это собрал для чекистов?
Он принялся читать список сначала. Теперь он читал медленно. И уже на первой записи остановился, поняв окончательно, что все это для него означает теперь, когда он находится в руках у чекистов. И тогда ему захотелось найти в перечне какую-нибудь неправду, пусть самую малую, но дающую ему основание отвергнуть всю эту страшную бумагу. И он такую неправду обнаружил: на пограничной заставе спавших бойцов убивал не он! Он не мог их убивать, потому что в это время искал укрывшегося в лесу начальника заставы! Ну конечно же! Он это отлично помнит! И когда он вернулся на заставу… После чего он вернулся на заставу? Да, он нашел тогда начальника заставы и затоптал его своим бешеным жеребцом, иссек его клинком. И после этого вернулся на пограничную заставу… После этого. А пограничников убивал Аркадий Иванов. Кстати, где он сейчас, Аркадий? Остался на свободе?
В это время дверь в камеру открылась, и дежурный по этажу громко объявил:
— Павловский — на допрос!
Павловский вскочил и быстро вышел из камеры. Его сопровождал всего один конвойный. Это Павловский сразу заметил и начал изучать путь от камеры до кабинета следователя. Однако вскоре он с огорчением обнаружил, что тюрьма находится в здании ГПУ. Его утешало лишь то, что далеко не на всех окнах, мимо которых он шел, были решетки.
Павловский запомнил, что он прошел по трем коридорам, что все три шли в разных направлениях и что по сравнению с этажом, на котором была его камера, он сначала поднялся на три этажа, а затем на один спустился… Надо все запоминать, изучать, побег — это единственный способ остаться в живых.