Она исполнила его просьбу. Это был горячий, страстный поцелуй, и ей хотелось, чтобы он никогда не кончался.

– Теперь поднимайся наверх, – сказал Кристофер.

Слегка разочарованная, однако понимая, что задерживаться больше нельзя, она согласилась отправиться наверх. Матрос снаружи начал тянуть веревку.

Достигнув половины туннеля, Онория услышала крики людей и громкий голос Джеймса. Затем послышался такой шум, будто на них обрушились потоки воды.

Лицо Онории было забрызгано грязью. Комья грязи стекали мимо нее вниз к ожидавшему Кристоферу, образовывая огромную лужу.

– Вход с минуты на минуту может обрушиться! – крикнул Джеймс, перекрывая шум. – Тяните ее наружу!

Стенки туннеля начали сползать, и Онория с ужасом наблюдала, как земля низвергается вниз к ногам ее мужа.

. – Кристофер! – пронзительно крикнула она. – Цепляйся за мою руку. Джеймс, тяни нас!

Она почувствовала, как крепкие пальцы Кристофера обхватили ее запястье, и в это время прямо на нее обрушился целый поток воды и грязи, забив нос, рот и уши, давя на нее и угрожая увлечь вниз, на дно пещеры. Крепление натянулось, и ее потащили наверх; тело Онории билось о сужающиеся стенки туннеля.

Пальцы Кристофера, сжимавшие ее запястье, внезапно разомкнулись. Она выплюнула песок изо рта.

– Джеймс, подожди! Кристофер, держись за мою руку!

Она почувствовала его пальцы через слой грязи, но его самого не видела. Пласт земли устремился на Онорию, и в этот момент ее с силой потянули вверх.

Земля раздвинулась над ней, и Джеймс с побелевшим лицом подхватил ее и оттащил от дыры.

– Подождите! – взмолилась она, рыдая. – Кристофер остался там.

Джеймс не слушал ее. Он потянул ее к дереву, к которому она была привязана, и одним ударом ножа разрезал веревку. Освободившись, Онория развернулась, готовая бежать назад к туннелю, где мужчины уже копали проход руками и лопатами, чтобы добраться до Кристофера.

Снова послышался нарастающий грохот, и мужчины отскочили назад. Сен-Сир громко выругался, а Джеймс схватил Онорию за талию и бросился бежать вместе с ней.

Склон холма начал сползать вниз. Огромные камни и вырванные с корнем молодые деревца, смытые грязью и водой, скользили вниз, закрывая вход в туннель. Оползень накрыл пластом земли отверстие и два бочонка с золотом, которые не успели погрузить на салазки.

Люди успели отбежать шагов на пятьдесят, когда оползень приостановился, а потом также внезапно, как начался, прекратился совсем. Еще несколько камней и веток деревьев с треском скатились вниз, и все замерло. Страшный грохот сменился оглушительной тишиной, нарушаемой лишь тихим шумом ослабевающего дождя.

– Кристофер! – пронзительно крикнула Онория и бросилась к туннелю, теперь заблокированному большими камнями, ветками и обломками пород. Она начала разгребать руками слой за слоем толщу, накрывшую ее мужа внутри пещеры.

Она копала и скребла, пока ее пальцы не начали кровоточить.

Сильная рука обвила талию Онории, и кто-то поднял ее, оторвав от кучи. Это был Джеймс. Ее муслиновое платье было заляпано липкой грязью и испачкано кровью. Она тщетно пыталась вырваться, но он оттащил ее от заваленного входа и опустился на поваленное дерево, усадив ее к себе на колени.

Онория разрыдалась.

– Мы должны откопать его. Пожалуйста, Джеймс, вытащи его.

– Шшш, – попытался он успокоить сестру, прижавшись губами к ее волосам. – Они копают, Онория, так быстро, как могут.

Она увидела затуманенными глазами, что Сен-Сир и О'Малли организовали людей, которые орудовали кирками и лопатами. Онория не могла в полной степени понять трудности этой работы и считала, что они копают недостаточно быстро. Она должна пойти туда и сама откопать Кристофера.

Однако Джеймс крепко держал ее.

– Нет. Пусть они работают.

– Они должны его спасти. Я не хочу потерять мужа.

– Я понимаю.

Онория припала к нему, сотрясаясь всем телом. Она не ждала утешений от Джеймса. Он пережил смерть их младшего брата и не раз видел гибель людей, чтобы вводить ее в заблуждение ложной надеждой. Но ей все-таки хотелось, чтобы он попытался успокоить ее хотя бы несколькими ничего не значащими словами.

Это потрясение было гораздо хуже, чем-то, которое она испытала, когда думала, что потеряла Кристофера, отданного в руки палача. Тогда она была едва знакома с ним.

Теперь же познала его в полной мере. Она была его женой всей своей сущностью: спала в его постели, занималась с ним любовью, спорила с ним, смеялась, шутила, в общем, жила полной жизнью. В настоящее время он был ее мужем в гораздо большей степени, чем когда они просто подписали листок бумаги.

– Я не хочу потерять его; Джеймс, – повторила Онория.

Джеймс держал ее, слегка покачивая, как делал это, когда она в детстве пугалась грозы. Несмотря на то, что Джеймс часто вызывал у нее раздражение, она всегда верила, что он достаточно сильный, чтобы справиться со всеми трудностями. Когда родители умерли, Онория знала, что Джеймс позаботится о них.