Горькая улыбка коснулась губ Джесса.

— То есть желаешь показать им, что наемник-полукровка вообще способен танцевать?

— Я уже знаю, как прекрасно ты танцуешь. Помнишь наш вальс на ранчо, в лунном свете? Теперь я хочу танцевать с тобой на людях, показать всем, как горжусь тем, что стала твоей женой.

Лисса выглядела такой желанной и одновременно упрямой, стоя здесь, с распахнутыми, ожидающими глазами и умоляюще протянутыми руками, что Джесс не смог устоять.

— По-моему, ты делаешь огромную ошибку, Лисса, — покачал он головой, но, отставив стакан, обнял ее за талию как раз в тот момент, когда оркестр вновь заиграл вальс.

И когда они, красивые, стройные, закружились по залу, взгляды всех собравшихся были невольно прикованы к великолепной паре.

— Все женщины бешено мне завидуют, — выдохнула Лисса.

— Только по ночам, Лисса. Любая из них скорее предпочла умереть, чем позволить кому-нибудь застать ее наедине со мной при свете дня, а тем более пригласить на танец.

— Думаю, тут тебя ждал бы сюрприз… но не стоит подвергать мои слова испытанию — я очень ревнива.

Джесс сжал ее чуть сильнее, и Лисса едва заметно улыбнулась.

Эммелайн Уоттсон, стоявшая на другом конце комнаты, в крайнем волнении энергично обмахивалась веером:

— Не могу поверить, — дрожащим голосом призналась она матери, — что мистер Мэтис и другие джентльмены из Ассоциации могли допустить это!

Джералдина Кэмерон, жена молодого ранчеро из округа Олбэни, подслушала их и хихикнула:

— «Джей Бар» — самое большое ранчо в этих местах. Ассоциация не может выставить хозяина, будь он даже настоящим индейцем! Так или иначе, выглядит он неплохо!

— Стыдитесь, Джералдина! — прошипела миссис Уоттсон. — Лучше, чтобы ваш муж не слыхал подобных вещей!

Но Джералдина лишь улыбнулась и закатила глаза:

— У меня и свои мозги есть, при чем тут муж? Луэлла, прищурившись, уставилась на этих двоих, с таким изяществом и грацией скользивших по отполированному кленовому полу. Присутствующие с жадным любопытством наблюдали за разгорающимся непристойным скандалом.

— Пойдем, Эммелайн! На этот раз мне и в самом деле необходимо подышать свежим воздухом!

Пока мать с дочерью пробирались сквозь толпу в другой, полупустой зал, к ним присоединилась Джулия Крид.

Когда музыка смолкла, Джесс, сдержанно поклонившись Лиссе, повел ее к выходу.

— Удовлетворена? — спросил он сквозь стиснутые зубы, оглядывая неприязненные лица окружающих. Ему совсем не улыбалось открытое столкновение, которое могло бы унизить Лиссу.

Лисса сожалеюще улыбнулась: ей очень хотелось протанцевать всю ночь со своим красавцем-мужем, но она прекрасно сознавала его правоту.

— Думаю, самое мудрое — это уйти вовремя, — покорно согласилась она.

Муж и жена направились через длинный коридор к парадной лестнице.

— Подожди здесь, Лисса, сейчас принесу из гардероба твой шарф, — сказал Джесс и быстро зашагал туда, где оставил шелковую шаль жены.

Лисса медленно пошла к концу коридора и уже хотела свернуть за угол, но, услыхав голоса, замерла: говорила Джулия Крид, первая сплетница в городе:

— Я точно знаю, произошел жуткий скандал! Конечно, Сайрус Ивере старается его прикрыть, но всем уже все известно!

— Или будет известно… с твоей помощью, — сухо вставил ее муж.

Но Джулия ничуть не смутилась:

— Эта дурочка Криделлия действительно собиралась сбежать с отъявленным пьяницей, Дней Брюстером. Сай успел поймать их на вокзале как раз вовремя и увезти Деллию. Говорят, та была вся в слезах.

— Вообразите только, выскочка, ни цента в кармане, ни положения, ни приличной семьи, пытается жениться «а девчонке, только чтобы наложить грязные лапы на „Даймон Е“, — негодующе заявил Хорэйс Уоттсон.

— Ну уж что касается меня, это и вполовину не так отвратительно, как омерзительный скандал, который мы вынуждены наблюдать весь вечер, — эта потаскушка Джейкобсон выставляет напоказ своего дикаря, да еще в одежде респектабельного ранчеро! — злобно процедила Луэлла Уоттсон.

— Да уж, — немедленно перебила Джулия, — при всех своих недостатках, Брюстер, по крайней мере, хотя бы белый!

— Не говоря уже о том ублюдке, которого выродила Лисса Джейкобсон — будто мы все не в состоянии подсчитать месяца? Деллия, конечно, дура набитая, но по крайней мере порядочна! Богобоязненная девушка строгой нравственности! — кипя праведным негодованием, добавила Луэлла.