— Белый или нет, мне все равно невыносимо видеть, как ничтожество использует женщину, чтобы заполучить землю ее отца, — раздался зычный голос судьи Спрэга.

Джесс, вернувшись с шалью Лиссы, молча стоял за спиной жены, слушая змеино-злобные реплики, заставившие ее замереть у стены. Наконец он, по-прежнему безмолвно, закутал ее в мягкий шелк, словно желая и не умея защитить ее от жестокости.

Он привык иметь дело с оружием и людьми, не останавливавшимися перед насилием, но как справиться с мерзкими ведьмами и напыщенными стариками?!

— Порядочное общество — тот враг, с которым я никогда не смогу бороться, Лисса. Ни ради себя, ни даже ради тебя, — пробормотал он.

Лисса нервно сглотнула и высоко подняла голову: Дай мне руку, Джесс. Покажем этим гнусным старым лицемерам, что нас не так-то просто сломить, пусть сдохнут от зависти!

Пожалуйста, не позволяй им разлучить нас!

Джесс сделал, как просила жена, и они оба завернули за угол. Маленькая группа сплетников немедленно рассеялась при виде входящих в зал людей. Некоторые гости, как и Роббинсы, собирались уезжать.

Лисса намеренно пренебрежительным взглядом окинула Уоттсонов. Кридов и, наконец, старого судью Спрэга, чье морщинистое лицо от смущения пошло красными пятнами. Хорэйс Уоттсон нервно заерзал, когда наемник со сверкающими серебристыми глазами подошел ближе, но Джесс не удостоил его ни малейшим вниманием to подвел Лиссу к широкой лестнице.

В этот момент на площадке появился высокий мужчина, за ним бежали два запыхавшихся швейцара. Несколько женщин охнули при виде Янси Брюстера, в грязной порванной одежде, с распухшим, покрытым синяками лицом — очевидно, люди Сая Иверса неплохо потрудились над ним.

— По-моему, все-таки ковбои Иверса довели дело не до конца, — шепнул Джесс, инстинктивно поняв, на кого обратится ярость Брюстера. Тот, стряхнув с себя одного из швейцаров, направился к чете Роббинсов. Джесс толкнул Лиссу себе за спину.

— Ну и ну! Поглядите-ка на эту разряженную обезьяну, одетую совсем как белый, — ощерился Брюстер.

Джесс, стоявший в десяти шагах, ощутил резкий запах виски:

— Тебе стоило уехать этим поездом, Янси, — бросил он, не сводя взгляда с руки Брюстера, потянувшейся к армейскому кольту.

— И оставить все, ради чего я трудился?! Позволить продолжать грязнить Лиссу твоим прикосновением так, что ни один белый не захочет ее?! Дерьмо! А мне пришлось довольствоваться этой пучеглазой сучкой Иверса!

— Заткнись, Брюстер, у тебя всегда был грязный язык, — бросил Джесс, стараясь подобраться ближе к пьяному и попытаться обезоружить его, прежде чем случайная пуля ранит кого-нибудь из собравшихся.

— Деллия мне ни к чему, но, черт возьми, «Даймонд Е» почти ничем не хуже «Джей Бар».

Нагло прищурившись, он взглянул на Лиссу.

— А тут ты подвернулся, любовничек-мексикашка! Разинул свою пасть и протрепался старому Иверсу! Испортил еще и это! Не хватает того, что ты трахаешь…

— Достаточно, Брюстер!

Голос Джесса зазвенел, словно осколки разбитого стекла. Он подошел достаточно близко к взбешенному Брюстеру, и окружающие, привлеченные шумом, поспешно отхлынули назад.

— Роббинс безоружен, — громко сказал кто-то, перекрывая тихий гул голосов.

— Такие, как он, всегда могут позаботиться о себе, — ответил другой.

Сайрус Ивере, стоявший в дальнем конце бального зала протолкнулся через толпу.

— Янси, сукин сын! — заорал он. — Я убью тебя за это!

Но Брюстер был целиком поглощен Джессом Роббинсом, с одержимостью пьяного, помешанного на мести.

— Держитесь подальше, Ивере, — предупредил Джесс, когда старик наконец вырвался на открытое пространство.

Брюстер мерзко выругался и выхватил револьвер, но, прежде чем успел нажать на курок, карманный кольт Джесса отрывисто пролаял дважды. Обе пули вонзились в грудь здоровяка. Оружие выпало из ослабевших пальцев Брюстера, обмякшее тело рухнуло на пол, покатилось по пологим ступенькам и, гротескно изогнутое, осталось неподвижно лежать у подножия лестницы.

Лисса, дрожа, прильнула к мужу, наблюдая за приближающимся Лемюэлом Мэтисом и Сайрусом Иверсом.

— Крайне обязан, Роббинс, — мрачно сказал Сайрус.

— Я послал за начальником полиции, — самодовольно объявил Мэтис.

— Ну что же, объясните все сами, когда он появится. Мне нужно увести жену от всего этого.

Обняв Лиссу, Джесс направился к боковой лестнице, ведущей к выходу на Хилл-стрит.

По дороге в отель оба молчали. Лисса вцепилась в руку Джесса, все еще видя искаженное безумной ненавистью лицо Брюстера. Что произошло бы, отговори она Джесса взять с собой оружие?! Именно он лежал бы сейчас мертвый на полу оперного зала. От одной мысли об этом Лисса вздрогнула.