— Пойду открою ему.

Она успела сделать всего несколько шагов, когда из-за тяжелых штор в гостиной материализовалась темная фигура и ступила в коридор, преградив ей путь.

— Ты останешься в доме и не издашь ни звука, если хочешь, чтобы твой грязный ублюдок остался жив, — сказала Жермен Шанно с сильным французским акцентом. В руке бывшей экономки что-то блеснуло — дуло револьвера тридцать шестого калибра смотрело прямо в грудь перепуганной горничной, державшей ребенка.

Лисса отступила, заслонив собой Джонни.

— Мы знаем, что ты связана с грабителями. Что тебе здесь надо? — спросила она.

Черные сверкающие глаза старушки блеснули безумным блеском:

— Я только беру то, что должно было принадлежать мне по праву, еще двадцать шесть лет назад! — воскликнула она.

— Она хочет сказать, дорогая сестричка, что я собираюсь получить наследство сейчас, когда получил в свое распоряжение достаточно наемников, чтобы захватить «Джей Бар»!

Лисса, охнув, обернулась и оказалась лицом к лицу с высоким широкоплечим мужчиной, спускавшимся по ступенькам. Рыжеватые волосы, светло-карие глаза… мог бы считаться красивым, если бы не жестокая улыбка, кривившая хорошо очерченные губы.

— Сестра? повторила она, медленно отходя к Клер с малышом.

— Твой отец был моим любовником в Сент-Луисе задолго до женитьбы на Меллисандре Буш. Я родила ему сына… наследника… то, что этому маленькому бледному ничтожеству так и не удалось сделать. Маркусу пришлось довольствоваться тобой!

Жермен изрыгала яд, не обращая внимания на то, что рука, державшая пистолет, заметно дрожала.

Лисса с трудом оторвала взгляд от искаженной ненавистью физиономии и взглянула на человека, называвшего себя сводным братом. Правильные черты мужественного лица почти не имели сходства с Маркусом. Кроме того, волосы отца всегда были темными, как и у самой Жермен.

Должно быть, все-таки какой-то другой мужчина был причиной появления на свет этого человека.

— Я вам не верю. С чего это мой отец отказался бы признать сына, которого так отчаянно желал для «Джей Бар»?

— Он был ослеплен родословной светской сучки, на которой женился. Кто такая я? Всего-навсего бедная служанка из Квебека, искавшая место получше. Я встретила твоего отца, когда тот приехал в Сент-Луис по делам, бросила Жермен, видя выражение презрительного недоверия в широко раскрытых золотистых глазах Лиссы. Материнских глазах…

— Я не всегда была старой и уродливой. Судьба плохо обошлась со мной, и я много страдала… но когда-то была достаточно хороша, чтобы привлечь внимание Маркуса, хотя бы и ненадолго. Он устал от меня, когда я носила его сына, и к тому времени успел познакомиться с твоей богачкой-мамашей.

— Он признал бы собственного ребенка, — ответила Лисса, — если не при жизни матери, то после ее смерти, — обязательно.

Но Жермен оборвала ее речь грязным французским ругательством.

— Он заявил, что у меня были другие любовники, что Марк не похож на него. Глупец надеялся, что твоя мать родит ему сыновей.

После того как я родился, — вмешался Марк, — мать последовала за стариком в Вайоминг. Боялся, что твоя надутая мамаша что-то заподозрит. Зато согласился взять ее в экономки… но только если та позволит отослать меня к своим родственникам в Квебек. С четырнадцати лет я был предоставлен себе, с тех пор как ушел от них, — объяснил Марк, глядя на мать с видом обвинителя.

— Я делала все, что могла — посылала деньги, когда ты написал мне из Небраски. Приходилось во всем угождать Маркусу, иначе мы потеряли бы шансы на все ранчо…

— Но мой отец оставил вам неплохое наследство, и теперь я понимаю почему. Но ранчо он отдал мне, и вы никак не сможете его получить.

Боже, неужели они хотели убить ее и Джонни в безумной попытке каким-то образом стать наследниками?!

Марк Шанно расхохотался; резкий неприятный смешок заставил Лиссу сжаться от ужаса. Перепуганная Клер пыталась унять плачущего малыша.

— О, мы получим его, сестричка, получим. Вот он, наш билет в чудесную страну!

Протянув руку, он провел мозолистой ладонью по темной головке Джонни.

Сердце Лиссы замерло. Вынуждая себя не выказывать гнетущего страха, она спокойно сказала:

— Если ты причинишь ему зло…

— О, что ты, сестренка! В жизни не помышлял о таком! — хмыкнул Марк.

— Этот грязный щенок — сын дикаря, и все же твой отец не захотел лишить его наследства ради собственного белого сына, — задушенным от ярости голосом выплюнула Жермен.