Первое, что привлекало внимание, — ударивший в нос запах: смесь горящего в лампах керосина и мужского пота, вымазанных в навозе сапог и неприятно-сладкого аромата лакрицы, входящей в состав жевательного табака. Из-за огромных размеров ранчо комната была очень просторной, длинной, почти в сто пятьдесят футов, скромно, по-спартански обставленной; стены из бревен пестрели вырезками из каталогов, календарей, газет, висели даже потрепанные фотографии. Снимки певиц, актеров и оставленных на родине невест соседствовали с рекламой чудесного эликсира доктора Демигана, в мгновение ока излечивающего прострел, круп, катар и геморрой. Пол был сколочен из некрашенных досок и усеян сапогами, седельными сумками и различными предметами одежды, брошенными сюда хозяевами, не желавшими обременять себя долгими поисками.

Мужчины, отдыхавшие после долгого трудного дня, выглядели как обычно — в основном молодые, с трогательно беззащитными лицами и плохо подстриженными волосами. Но попадались и закаленные ветераны с мозолистыми скрюченными руками и обветренными лицами.

В эту минуту внимание окружающих было приковано к перебранке между высоким худым юношей и сморщенным стариком. Ловко выпустив длинную струю жвачки в помятую плевательницу, старик таким пронзительно-режущим голосом, словно табак облепил его голосовые связки, объявил:

— Дьявол тебя побери, Спай, вот уже в третий раз я заметил, как ты ловишь блоху и, вместо того чтобы убить, просто бросаешь па пол.

— Ничего подобного! запротестовал парень.

— Было, я сам видел!

— Вот она! — заорал третий и быстро растер насекомое ногой.

— У меня и свидетели есть, — ощерился беззубый ковбой. Несколько мужчин закивали, бормоча что-то в знак согласия.

— Придется платить, Слай. Штраф десять центов, — объявил один из них под хор утвердительных возгласов.

Старожил протянул руку; покрасневший до ушей Слай почесал живот через грязную фланелевую рубашку и начал рыться в карманах куртки, пока не выудил требуемую монету.

— Штраф пойдет в читальный фонд. Скоро сможем купить новый каталог для женщин.

Хор одобрительных воплей тут же стих, как только Джесс вышел на свет. Почти восемьдесят пар глаз одновременно уставилась на незнакомца, мгновенно оценив дорогой кольт на бедре и холодный взгляд серых, как зимнее небо, очей.

— Я ищу старшего, Мосса Саймиштона.

— Я — Саймиштон.

Высокий сутуловатый мужчина с носом-картошкой, испещренным красными прожилками, выступил из толпы и, настороженно хмурясь, провел огромной лапой по нескольким последним оставшимся прядкам седых волос.

— Вы, должно быть, Роббинс. Босс сказал, что вы появитесь через несколько дней. Вон там, у стены свободный топчан. Кладите сюда барахло и поговорим в моем домике.

Он показал здоровенной ручищей на маленькую бревенчатую хижину, находившуюся по другую сторону загона.

— Нужно кое о чем потолковать, — медленно добавил Саймингтон.

Он направился к лачуге раскачивающейся цепкой походкой человека, всю жизнь проведшего в седле.

Пока Джесс шагал между длинными рядами топчанов, ковбои молча расступались, некоторые высокомерно оглядывали его недобрыми глазами, большинство же, нервно кивая, жались к столам и стене.

Роббинс с любопытством посмотрел на собравшихся и хотел что-то сказать, но тут путь преградила высокая стройная фигура.

— Джесс, это действительно ты! Проклятье, так оно и есть! Распознал бы тебя в аду с обгоревшей шкурой даже через десяток лет!

Угольно-черное лицо расплылось в широчайшей улыбке.

Джесс стиснул плечи пожилого мужчины, любовно всматриваясь в него.

— Тейт, черномазый ты сукин сын! Когда мы расстались, ты собирался в Аризону, работать на компанию «Хэш Найф».

— Старым костям тяжело скрипеть под жарким солнышком. Черт возьми, Джесс, если после целого года в Аризоне парень собрался в ад, ему придется сначала послать домой телеграмму, попросить, чтобы выслали пальто. Я смылся. Потом шатался по стране.

Влажные карие глаза были полны невысказанной скорби.

— Табита? — спросил Джесс, заранее зная ответ.

— Захворала и умерла. В ту зиму, когда я работал на «Хэш Найф». После этого мне больше не захотелось копить на покупку того маленького ранчо. Показалось, вроде бы ни к чему.

— Мне очень жаль Табиту, Тейт, — вздохнул Джесс.

— Кажется, мне здорово повезло, что такая девочка, как она, была со мной, пусть и недолго. А ты все еще строишься там, в Биг-Бенд Кантри? (Штат Теннесси. Получил название от реки Теннесси, что на языке индейцев чероки означает «река с большой излучиной».).