Он покачал головой и прошептал в ответ:

– Нет, Адель, не надо.

Она промолчала. А он быстро поднялся с кровати, подошел к окну и провел пальцами по густой шевелюре. Адель наблюдала за ним, стоящим к ней спиной и, вероятно, не готовым так сразу уйти.

Резко повернувшись, он посмотрел ей прямо в глаза:

– Адель...

Его темные брови сошлись в одну линию, голос был тихим и сдержанным. А она всеми силами пыталась успокоить свое дыхание, старалась угадать, о чем он будет говорить.

– Прошлой ночью, – продолжал он, – я обещал вам, что буду благоразумным. Я никому не скажу о том, что произошло между нами. Я человек слова, и я выполню свое обещание, если вы этого хотите.

Она не понимала, что он имел в виду, но тихо ответила:

– Да, я этого хочу. – Реальная жизнь возвращалась к ней.

Они сегодня отправятся домой. Она увидит Гарольда, свою мать и сестер. Прошлая ночь казалась невероятным сновидением, о котором можно было сожалеть, но которое нельзя было вычеркнуть из памяти. И ей было очень стыдно.

– Я беру всю ответственность за происшедшее на себя, – продолжал он, – вы неопытная невинная девушка, а у меня большой опыт. Я знал, что я делал, и я пытался использовать вас. Поэтому вы ни в коем случае не должны чувствовать себя виноватой.

Она нахмурилась и села в кровати.

– Вы не использовали меня. Вы были тем, кто вовремя остановился. Вы это помните? Так что у вас тоже не должно быть никакого чувства вины. На самом деле в том, что произошло между нами, я виновата больше, чем вы. Я ощущала себя такой одинокой в эти последние дни, и мне нужно было, чтобы рядом со мной кто-нибудь был. Я была испугана и измучена. Вот и все. Вы позаботились обо мне в прошлую ночь, Дамьен, потому что я просила вас об этом. – Она замолчала и откинулась на подушку, потом добавила: – Но я вам весьма благодарна за желание взять всю вину на себя.

Нехотя он кивнул головой и отвернулся к окну.

– Должны мы рассказать об этом Гарольду? – спросила она.

Он повернулся как ужаленный.

– Нет, безусловно, нет. То, что произошло прошлой ночью, было просто временным помешательством. И об этом следует забыть.

Действительно, подумала она, это могло быть именно временным помешательством, но по каким-то ей самой пока непонятным причинам ей неприятно было слышать эти слова от него.

– Но вы ведь с Гарольдом весьма близки, – заговорила она, – сможете ли вы иметь секреты от него? Я сама не уверена, что смогу, если стану его женой.

– Вы решитесь сделать ему больно только для того, чтобы облегчить свою совесть?

В горле у нее образовался неприятный ком.

– Я... я не представляла себе это таким образом.

– В действительности это именно так, поверьте мне. Я еще раньше говорил вам, что я всю жизнь опекаю Гарольда, и я ни в коем случае не хотел бы доставить ему огорчения из-за моей слабости. Я смогу жить с чувством вины. Кроме того, это ведь не реальная жизнь. Как только мы вернемся в дом Осалтонов, все будет выглядеть иначе, и я уверен, мы оба будем сожалеть о случившемся.

– Хорошо, – кивнув головой, согласилась Адель.

– И, безусловно, будет лучше для всех, – продолжал он, – если мы оба никогда не будем говорить об этом друг с другом, даже наедине. Особенно наедине. Такие взаимоотношения между нами могут быть не только неприличными, они могут быть, – он сделал небольшую паузу, – опасными. Я опасный мужчина, Адель. Вы считаете, что со мной вы находитесь в безопасности, но это совсем не так. Я не похож на Гарольда, и он не должен был посылать меня за вами.

С удивлением она молча смотрела на него какое-то время, потом заговорила:

– Вы не правы, он поступил правильно. Я ведь жива, и мы уже почти дома.

Дамьен прошел к двери, качая головой.

– Я зайду в свою комнату, потом попрошу, чтобы вам прислали завтрак. Увидимся внизу через час. – Он остановился в дверях. – Я сегодня доставлю вас к вашей матери, потом, через несколько часов, вы встретитесь с Гарольдом. Я ни словом не обмолвлюсь о том, что произошло здесь, Адель. Даю вам слово. И мы оба забудем обо всем.

Он вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.

Карета Осалтонов, с внушительного вида кучером, медленно продвигалась по живописным зеленым английским полям вслед за группой всадников.

Внутри кареты Адель сидела рядом со своей матерью, Беатрис, сестрой Кларой и малюткой Энн, в то время как в другой, следовавшей за ними, карете находились их горничные, няня ребенка и багаж.