– Генри Стротэм. Ты помнишь его, Джим?

– Д-да... ты говорила, что знакома с ним, – смутился Джеймс, с трудом воскрешая в памяти их разговор почти четырехлетней давности. – Генри Стротэм. Богатый промышленник. Ты встретила его в Чикаго, и он влюбился в тебя по уши. Умолял выйти за него замуж, верно? – Тогда они еще оба хохотали над этим. Это и вправду было забавно – сказочно богатый старик, умирающий от любви к очаровательной девушке и пообещавший бросить к ее ногам весь мир в обмен на радости супружеской постели. – Конечно, помню Но он-то тут при чем?

– В нем-то все и дело, – с расстановкой произнесла Мэгги, – именно в нем!

Стащив с головы шляпу, Джеймс остановился на пороге и решительно постучал. Дверь распахнулась почти сразу же, и запыхавшаяся Элизабет удивленно взглянула на него. В руках у нее была огромная деревянная ложка.

– Джеймс! – изумленно охнула она. И неудивительно – ведь прошло уже больше двух месяцев с того самого дня, как он покинул ее дом.

– Добрый вечер, Бет – Джеймс с улыбкой кивнул на ложку. – Занята любимым делом?

– Да, я готовила. О Боже, какой сюрприз! Заходи. – Она радостно кивнула, и Джеймс уже ступил было на порог, но тут же спохватился – не следовало ставить под удар репутацию Элизабет.

– Нет, лучше не надо. Не хочу, чтобы злые языки опять принялись перемывать нам косточки. Тем более что я только на минуту.

– Конечно, я понимаю. – Элизабет опять принялась нервно комкать фартук. – Господи, как хорошо, что ты зашел! Как ты себя чувствуешь, Джеймс?

– Замечательно. Все зажило, так что я и думать об этом забыл.

– Ну и прекрасно. Впрочем, Мэтью говорил, что у тебя все в порядке. Но ты что-то похудел... наверное, плохо ешь. Твоя новая экономка, миссис...

– Килер, – подсказал Джеймс.

– Да, миссис Килер, она тебя кормит?

– О, конечно. Само собой, до тебя ей далеко, но я не жалуюсь. Впрочем, это все ерунда, просто дел по горло, – отмахнулся он, стараясь не выказать, как отчаянно скучал без нее. Еда его не интересовала, он вообще едва замечал, что ест. – На этой неделе отправляем новую партию скота.

– Понятно, – кивнула она. – Надеюсь, все будет в порядке. Только береги себя, Джеймс. Иначе рана даст себя знать.

– Не волнуйся, Бет. К тому же Мэтт глаз с меня не спускает. Он ведь пока свободен, ты же знаешь.

– Да, – вспомнила она, – он же говорил мне, когда вернулся. Пару дней назад мы с ним вместе ужинали.

– Знаю, Мэтт рассказывал. Хвалился, что прекрасно провел время.

– И я тоже, – улыбнулась Элизабет. – Он был в чудесном настроении – все время меня смешил.

Джеймс довольно хмыкнул:

– Погоди, вот услышишь его байки в сотый раз, тогда посмотрю, что ты скажешь!

– Ничего, – улыбнулась Элизабет. – Я так рада, что он хоть немного побудет с тобой. – Из кухни аппетитно запахло, и она озабоченно потянула носом. – Извини, Джеймс, мне нужно снять сковородку с плиты.

Он ждал, жадно прислушиваясь к ее торопливым шагам. Вернувшись, Элизабет с удивлением увидела у него в руках темно-синий бархатный мешочек.

– Вкусно пахнет, – одобрительно хмыкнул он. – Решила приготовить что-то особенное?

Взгляд Элизабет упал на мешочек, который он сжимал в руке.

– Да, обед для мистера Робелардо. Он в тюрьме. – Она бросила на Джеймса быстрый взгляд. – Впрочем, ты, должно быть, слышал от Мэтта.

Джеймс кивнул:

– Весь город уже знает. Такого переполоха здесь давно не было. – «С того самого дня, как узнали о нашем разводе», – чуть было не добавил он, но вовремя прикусил язык. – Ты готовишь ему обед? – поразился Джеймс. Хотя Мэтт, который почти каждый вечер играл с Робелардо с шахматы, и передавал, что тот хотел бы увидеться с Джеймсом. Однако брат так и не смог заставить себя снова взглянуть в глаза человеку, из рук которого когда-то принял драгоценный дар, но оказался не в состоянии его удержать.

– Наверное, это покажется странным, – пробормотала Элизабет, – но он был очень добр ко мне. И потом, ведь это он велел своим людям похоронить папу. Вряд ли у меня самой хватило бы сил, тем более тогда. А потом он привез меня в лагерь, кормил, как ребенка, и не подпускал ко мне других... тех, что хотели... – Она невольно сжала кулачки.

– Я понимаю, – поспешно отозвался Джеймс.

– Вот я и решила отплатить ему за доброту, – продолжала Элизабет, – приготовить что-нибудь вкусненькое. Знаешь, Джеймс, он так обрадовался, ты не поверишь! Робелардо – славный человек. А какие манеры! Словно у настоящего южанина! Как они могли приговорить его к повешению?!