– Это уж Элизабет самой решать, – буркнул он, с трудом изобразив некое подобие улыбки.

И вот наступило Рождество. Сидя за праздничным столом, Мэтью, Джеймс и Элизабет обменивались подарками.

– Ух ты! – восхитился Мэтью, прикладывая к себе темно-синюю рубашку. – Это вы шили, сестрица Элизабет?

Она с улыбкой кивнула.

– Как раз к вашим глазам, верно?

Точно такую же, только терракотового цвета, получил и Джеймс. «Ну почему, – с тоской подумал он, разглядывая обновку, – почему себе она шьет всегда такую дрянь?!»

Вручив ей свой подарок, Джеймс не утерпел и выскочил из-за стола, не дождавшись, пока она откроет крошечную кожаную коробочку. Ошеломление, что читалось на лице Элизабет, когда она увидела изящные золотые часики, его вполне удовлетворило. Точно такое же было у нее, когда она впервые увидела Тихий океан. – Понравились? – Еще бы, Джеймс!

– Это часы! – горделиво произнес он, на тот случай, если она не поняла.

– Ах, Джеймс!

– Ну-ка посмотри! – Нажав на крошечную кнопку, он откинул великолепную, украшенную рубинами и бриллиантами крышечку и добавил: – Потом сюда можно будет вставить фотографию малыша. А пока прицепи их к поясу или положи в карман.

Шли месяцы, и тело Элизабет, казалось, уже больше ей не принадлежит. Новая жизнь властно заявляла свои права. Упрямо не желая смириться с этим, Элизабет боролась с подступающей к горлу тошнотой и головокружением и все так же хлопотала по дому. Мэтью уехал в конце декабря, пообещав вернуться к тому времени, как его племянник появится на свет. Натан то и дело пенял ей за то, что она трудится слишком много для женщины, которой предстоит стать матерью.

В этом Джеймс с ним полностью соглашался, но удержать Элизабет было невозможно.

Она возмутилась, когда он предложил нанять кого-нибудь ей в помощь, отвергла услуги Розы и, даже когда до появления на свет малыша оставались считанные дни, суетилась и хлопотала невзирая на предупреждения доктора Хедлоу.

Стояла середина апреля. Родов ждали недели через две, но все, кто жил на ранчо, были начеку, включая Стена и Денни. Именно они в один прекрасный день заметили, как Элизабет, поддерживая руками огромный живот, тащится в сторону конюшни.

Лицо ее было искажено болью. Все стало ясно. Стен молча вскочил в седло. И к тому времени как Джеймс, настегивая коня, вихрем влетел во двор дома, Элизабет с помощью Розы уже произвела на свет великолепного малыша.

Яркие солнечные лучи заливали ее спальню.

– Бет? – Джеймс осторожно приоткрыл дверь и даже зажмурился, не представляя, что его ждет. – Бет?

Она лежала в постели. Темные, еще влажные от пота, спутанные волосы рассыпались по подушке, а лицо на их фоне казалось таким бледным и измученным, что сердце Джеймса сжалось от боли и жалости.

– Бет!

Медленно приоткрылись тяжелые веки.

– Джеймс! – Слова скорее смахивали на шепот.

– Милая. – Осторожно присев на край постели, он ласково коснулся губами ее лба. – Я спешил как мог! Ну, как ты?

– Прекрасно. – Уголки губ у нее поползли вверх. – Посмотри на своего сына!

Джеймс затаил дыхание. Откинув краешек простынки, Элизабет приоткрыла поросшую густыми черными волосами крохотную головку. Джон Мэтью Кэган крепко спал.

Протянув руку, Джеймс коснулся теплой мягкой щечки и подивился тому чуду, которое сотворили они с Элизабет. Теплая волна любви и нежности затопила его.

– Нет, ты только взгляни! – восхитился он. – Чудо, верно? Слушай, ты проверила, у него все как положено?

– Все в порядке, – устало улыбнулась Элизабет.

– А почему он спит? Эй, малыш, поздоровайся с папочкой!

– Не буди его, Джеймс! Он только что уснул. Джеймс украдкой погладил крохотный кулачок.

– Бог ты мой, да он не больше орешка! Ты только посмотри!

– Вырастет и станет больше, чем у папы, – сонно пробормотала Элизабет, закрывая глаза.

Безмерная усталость в голосе жены вдруг отрезвила Джеймса. Представив вдруг, что ей пришлось пережить, он благоговейно коснулся ее губ.

– Прости, что меня не было рядом.

– И слава Богу, что не было, – не открывая глаз, прошептала она. – Боюсь, я вела себя не по-христиански! Во всяком случае, кое-какие выражения в твой адрес не слишком бы тебе понравились!

Джеймс хохотнул.

– Жаль, что меня не было! – И снова поцеловал ее. – Спасибо, Бет, малыш просто чудесный! И я... – Вовремя прикусив язык, чтобы не высказать то, что давно лежало у него на сердце, Джеймс осекся Впрочем, он тут же напомнил себе, что волнений хватило на всех, а в таком состоянии мужчина способен ляпнуть все, что угодно. Да, он ей благодарен, вот и все. – Спи спокойно, милая. Я разбужу тебя, когда приедет док Хедлоу.