Шрифт:
Хриплый стон вырвался у него из груди. Опрокинув жену на песок, Джеймс накинулся на нее с яростью изголодавшегося зверя. Смяв губами ее рот, он чуть не задохнулся. Дрожащие руки лихорадочно шарили по ее телу. Но когда его горячая ладонь сжала ей груди, Элизабет вздрогнула.
– Молоко, Джеймс.
– Я помню, – пробормотал он, благоговейно взяв в рот теплый сладкий сосок. – Я буду осторожен.
С трудом переведя дыхание, он поставил ее на ноги.
– Пойдем в постель.
Обвив руками его шею, Элизабет опустила голову ему на грудь, и Джеймс подхватил ее на руки.
Глава 12
– Поедем потанцуем, милая. Тебе понравится.
Элизабет сомневалась, но ей уже надоело спорить. Ежегодный бал в честь праздника Урожая должен был состояться в ближайшую субботу. Джеймсу хотелось поехать, ей – нет, и они препирались чуть ли не с начала октября.
– Придется взять с собой Джона. – Она прибегла к последнему аргументу.
– Вот и хорошо. – Подхватив малыша, он подкинул его вверх. – Ты ведь тоже хочешь потанцевать, парень, верно? – Тот залился тоненьким смехом. – Ну вот тебе и ответ! – Джеймс закружился с ним по прачечной под аккомпанемент какой-то ему одному известной мелодии, а малыш хохотал в голос. – Ты хочешь танцевать с красивыми леди... точь-в-точь как твой папа, верно, сынок?
Элизабет двинула в бой последние силы:
– Но он устанет... и проголодается!
– Вовсе нет, верно, Джонни? Будет танцевать с тобой до упаду! А даже если и так, – ухмыльнулся Джеймс, – ты всегда сможешь подняться в гардеробную и спокойно покормить его.
Элизабет шумно вздохнула и посмотрела на обоих. Они были счастливы, отец и сын. Джеймс широко улыбался, и Джон Мэтью, шести месяцев от роду, тоже блаженно сиял, подпрыгивая на руках у отца. Сердце ее блаженно замерло.
– Хорошо, Джеймс. Я согласна.
– Йо-хо-о! – Он высоко подкинул сына в воздух, и тот опять залился восторженным хохотом. Джеймс затанцевал с ним вокруг Элизабет, на лету чмокнув ее в щеку. – Спасибо, милая! Вот увидишь, как будет весело!
Но все оказалось еще ужаснее, чем она думала. Точнее, ужасной оказалась она сама, Элизабет. На фоне ярких элегантных туалетов других дам ее праздничное бледно-голубое платье выглядело линялой тряпкой. В основном здесь были знакомые Элизабет, которых она привыкла по воскресеньям видеть в церкви. Но сейчас, поскольку все они были разодеты в пух и прах, девушка ощущала себя настоящей белой вороной.
Сидевший у нее на коленях Джон Мэтью весело таращил свои глазенки, и только когда он наконец задремал, Элизабет с облегчением вздохнула. Джеймс тем временем менял одну очаровательную партнершу за другой. Элизабет прежде никогда не доводилось видеть, как муж танцует, и сейчас она с тоской была вынуждена признать, что он дьявольски привлекателен. А ей оставалось только сидеть в своем углу и считать минуты до возвращения домой.
– Элизабет!
Пробудившись от мрачных мыслей, Элизабет вдруг увидела прямо перед собой улыбающееся лицо преподобного Тэлбота. Рядом с ним стояла его жена Эстелла.
– Ступайте потанцуйте, юная леди, – улыбнулся священник, протягивая ей руку. – Эстелла с удовольствием присмотрит за вашим малышом.
Криво улыбнувшись, Элизабет покрепче прижала сына к себе.
– Нет, спасибо, сэр. Я не танцую.
Он удивленно вскинул брови.
– Но ведь это не грех, дитя мое!
– Нет-нет, я вообще не танцую. Не умею.
– Так это очень легко. Давайте я вас научу. Элизабет отчаянно замотала головой:
– Нет-нет, я не могу. Тэлбот, пожав плечами, отошел.
Через час Джон Мэтью проснулся и громким криком оповестил всех, что голоден. Поднявшись в гардеробную, Элизабет поспешно покормила его, вздрагивая от малейшего шороха под дверью.
Когда она наконец вернулась в зал, оркестр как раз отдыхал, и она решила разыскать Джеймса. Оказалось, его обступила толпа школьных приятелей. Там царило шумное веселье, и Элизабет, смутившись, незаметно проскользнула в свой угол.
Между тем, чувствуя себя какой-то обезьяной, выставленной на всеобщее обозрение, сквозь толпу неловко пробирался Натан, то и дело теребя черный шелковый галстук. Если бы не его чересчур длинные волосы, все было бы отлично. Темно-серый костюм и ослепительно белая крахмальная рубашка были настоящим шедевром – Натан нисколько не сомневался в этом, поскольку приобрел и то и другое только вчера. Но вот волосы... «Проклятие, – думал он с досадой, – надо было постричься». Взгляд его рассеянно скользил по залу в поисках Джима и Элизабет.
Джима он обнаружил почти сразу. Вскоре нашлась и Элизабет: одна-одинешенька, она сидела в углу с малышом на руках. Натан покосился на Джима – окруженный толпой приятелей, тот самозабвенно хохотал, запрокинув голову.
Нат едва не зашелся от ярости. Мысленно чертыхнувшись, он заторопился к Элизабет, но тут вдруг кто-то ухватил его за плечо:
– Нат, старый негодяй! Так вот ты где!
– Привет, Джим! – Натан попытался было высвободиться, но пальцы Джеймса словно стальные наручники сомкнулись вокруг его руки. Натана обдало запахом виски.