Шрифт:
– Простите, мисс.
Девушка так сильно вздрогнула, что Джеймс не на шутку перепугался, вообразив, что сейчас она рухнет на пол вместе с лестницей. Он едва успел инстинктивно подставить руки, как откуда-то сверху раздался сдавленный вздох. Поставив коробку на полку, незнакомка еще раз обернулась, предоставив Джеймсу возможность полюбоваться парой прехорошеньких щиколоток, и поспешно спустилась вниз.
Едва она подняла на него глаза, как он оцепенел – эти темные колодцы до сих пор преследовали его по ночам.
Внезапно колени у него подогнулись. В горле разом пересохло.
Быть не может, подумал он. Мысли с трудом ворочались в голове. Это невозможно!
– Бет?!
Он разглядывал ее, не веря собственным глазам. Неужели она, его серенькая Бет!.. Нет, невозможно! Эта очаровательная, яркая, как тропическая бабочка, юная женщина – его Бет! Эти блестящие локоны, кокетливо спускавшиеся на одно плечо, лицо, грудь! Джеймс тупо уставился на нее, с трудом проглотив вставший в горле комок. За все то время, что они прожили вместе, его простушка Бет никогда бы не осмелилась одеться столь откровенно. Только ночью и только ему одному позволялось увидеть все прелести, которыми ее наделила природа. А сейчас она дерзко выставляла на всеобщее обозрение свои полные, восхитительные груди – те самые груди, смотреть на которые имел право только он один! Все это принадлежало ему, ему одному! Кровь ударила Джеймсу в голову. «Будь я проклят, – думал он в ярости, – если позволю, чтобы моя жена выставляла себя на всеобщее обозрение!»
Обезумев от ревности, он быстро пошарил глазами по сторонам, надеясь отыскать какую-нибудь ткань, чтобы накинуть ей на плечи, и наткнулся взглядом на Мэгги.
– Святой Боже, ну и дела! – Мэгги, изумленно вскинув брови, двинулась прямо к Элизабет. – Господи, Бет, да вы великолепно выглядите! Рада снова видеть вас, дорогая!
А Элизабет, едва справившись с потрясением, не сводила глаз с Джеймса. Минутой раньше, услышав его голос, она чуть было не упала от неожиданности с лестницы. А потом, когда он пожирал ее взглядом, вдруг прочитала гнев и пре-. зрение на его лице. И неожиданно почувствовала себя оскорбленной. Собравшись было прикрыть свою грудь руками, она неожиданно для себя сжала кулачки.
– Ну, скажу я вам! – присвистнула Мэгги. С интересом окидывая Элизабет взглядом, она мгновенно отметила тот факт, что темно-синее платье, хоть и подчеркивает на редкость изящную фигурку Элизабет, все же своей простотой и подчеркнутой скромностью весьма напоминает ее прежние наряды. – Какое славное платьице! И как раз для работы в магазине! Наверное, сами сшили, а?
От неожиданности Элизабет не нашлась, что ответить. Просто Джеймс теперь выглядел как-то по-другому. Все эти месяцы она втайне мечтала о нем, но в ее памяти он остался все тем же – в пыльной одежде, широкополом сомбреро, с небрежно зачесанными назад белокурыми волосами, прикрывавшими загорелую шею. А теперь перед ней стоял элегантно одетый джентльмен в прекрасно сшитом темном костюме, шелковом жилете в тон и черном шелковом галстуке, оттенявшем ослепительную белизну безупречной сорочки. Коротко стриженные волосы отливали золотом. В руках он держал мягкую шляпу. Этого незнакомца Элизабет не знала.
– Да, мэм, – прервала она наконец неловкое молчание. – Да, я сшила его сама.
Мэгги бесцеремонно пощупала тонкий хлопок.
– Но, милочка, на вашем месте я бы сделала тут оборку или хотя бы пустила кружево! А рукава! – Она презрительно указала на них затянутым в перчатку пальчиком. – И где вы откопали такой фасон?! Сейчас носят только присборенные, неужели вы не знали?
Элизабет покраснела. – Я...
– Надо бы поводить вас по магазинам, деточка! Как только Джеймс уладит все вопросы с вашим содержанием, вы сразу почувствуете, как это приятно – одеваться по моде и к лицу! – Мэгги покровительственно улыбнулась, как будто перед ней был подросток, которого они с Джеймсом взялись опекать. – Нет-нет, непременно займусь этим, так и знайте! Нельзя же вам ходить в таком виде! Тем более теперь, когда мы с Джеймсом просто обязаны содержать вас как подобает! Надо будет как-нибудь свозить вас в Сайта-Барбару хотя бы на недельку, – задумчиво протянула она. – Конечно, магазины там не то что в Сан-Франциско, но по крайней мере не такая глушь, как ваш Сайта-Инес!
Презрительно фыркнув, Мэгги вдруг осеклась. Просто в глазах Элизабет она увидела такую непреклонную решимость, что ей стало не по себе.
– Я никогда не приму денег ни от вас, ни от мистера Кэгана, – решительно заявила девушка. – Мне казалось, что я совершенно ясно дала это понять вам обоим во время нашей последней встречи. Оказывается, вы меня не поняли. Придется, видно, повторить Так вот, я не возьму ваших денег!
Глаза Мэгги расширились от непритворного удивления.
– Весьма порядочно с вашей стороны, милочка, но крайне неразумно! Можно, конечно, воображать себя героиней из какой-нибудь мелодрамы, но... старо, знаете ли! Не глупите, не стоит.
Джеймс наконец не выдержал:
– Мэгги, оставь нас!
– Но, дорогой, я только...
– Уйди, я сказал!
– Ладно. – Мэгги, послав заговорщический взгляд Элизабет, едва удостоила Джеймса холодным кивком. – Я буду у миссис Делакруа, на тот случай, если вдруг тебе понадоблюсь. – Несмотря на пережитое унижение, она выплыла из магазина, горделивая и элегантная, как всегда.
Звякнул колокольчик, и дверь за Мэгги захлопнулась, но ни Джеймс, ни Элизабет не услышали этого. Оба не отрываясь смотрели друг на друга. Спустя мгновение Элизабет поежилась – мрачное лицо Джеймса не предвещало ничего хорошего.
– Рада видеть тебя, – еле слышно прошелестела она. – Как дела?
– Не важно! Я приехал сюда! не для того, чтобы болтать попусту! А для того, чтобы узнать, что, черт возьми, ты делаешь в этом магазине?! И какого дьявола тебя занесло в тюрьму? А самое главное – почему ты отказываешься от моих денег?! – прогремел он.
Перепугавшись до смерти, Элизабет едва дышала. Ей стоило неимоверных усилий заставить себя встретиться с ним взглядом. И все же Джеймс мгновенно понял, что происшедшая с ней перемена коснулась не только ее внешности. И тут же стоявшая перед ним очаровательная незнакомка смерила его взглядом, полным такой холодной ярости, что он слегка попятился.