Энергично растираясь после холодного душа массажным полотенцем, она вышла в комнату... и оторопело попятилась.

В комнате, у порога стоял ТУБ.

Синие огоньки его видеоэкранов были направлены на нее. ТУБ смотрел на нее!... Фу, какие глупости. Чего она испугалась? Ведь это же все равно, что стесняться автомата-пылесоса или стиральной машины.

Рассуждения были верны, но все же она накинула купальный халат.

ТУБ продолжал стоять у дверей.

Почему он вошел в комнату? Без приглашения. Или испугался дождя?

— Что тебе нужно?
– спросила она сурово.

ТУБ не ответил, и это ей совсем не понравилось.

— Иди на свое место!
– сказала она.

ТУБ послушно шагнул к порогу, но опять остановился и, повернувшись, протянул руку.

— ...живой...
– хрипнул он.

На громадной руке лежал мокрый комочек, покрытый слипшимися перышками. Это был птенец ласточки. Очевидно, ветром его выбросило из гнезда, и ТУБ нашел его на земле.

Поначалу Евгения Всеволодовна не обнаружила у птенца признаков жизни, он был мокрый и застывший, но ТУБ оказался прав. Когда птенца высушили и согрели феном, он зашевелился и запикал. Родители тут же появились за окном. Евгения Всеволодовна, конечно, знала, где находится их гнездо, - под навесом крыши, над директорским кабинетом. Но она не могла дотянуться до гнезда. Пришлось поручить это ТУБу. Он забрался на подоконник, и Евгения Всеволодовна, тревожась, как бы он не вывалился в ограду, придерживала его за ногу, хотя, вероятно, могла бы и не держать. ТУБ справился отлично и сам.

Евгения Всеволодовна не могла не отметить, что ласточки почему-то этой коричневой громадины боялись значительно меньше, чем ее.

Когда они вдвоем вернулись в коттедж, их встретила Космика.

Она только что поднялась с постели и, стоя на крыльце, сонно щурилась на солнце.

— Мой бог!
– сказала она.
– Это кто такой?

— ...доброе утро...
– прохрипел ТУБ.

Евгения Всеволодовна невольно улыбнулась про себя - ТУБ преподал еще один урок вежливости. Она редко видела свою внучку растерянной - нынешние дети такие самоуверенные, право!
– но тут Космика явно растерялась и только таращила на ТУБа широко открытые глаза.

— С тобой здороваются, Космика.

— Ух ты...
– наконец вымолвила Космика.
– Это же ТУБ! А я сразу и не узнала. По телевидению он казался мне маленьким. Доброе утро, ТУБ!

Она храбро протянула вверх маленькую ручонку, ТУБ наклонился над ней, громадный, как гранитная глыба. Он подал в двигатели пальцев усилие в одну десятую килограмма и пожал тоненькие пальчики Космики.

Пока Евгения Всеволодовна готовила завтрак, на крыльце продолжался разговор. Понятно, больше говорила Космика.

— Ух, ты и хрипишь! Просто ужасно. Ты что, простудился? Да? Пойдем погреем горло инфраружем, и все пройдет. А ночью ты кашляешь?

— Космика, - сказала из комнаты Евгения Всеволодовна, - ты задаешь ему глупые вопросы. А еще занимаешься в секции космотехники. Разве робот может простудиться? Он железный...

— Он метапластиковый, - назидательно поправила Космика.

— Все равно. Простуда - это воспаление органической ткани, а у него ее нет.

— А может, он усовершенствованный, - не сдавалась Космика.

Евгения Всеволодовна не решилась оспаривать такое предположение. ТУБ воспользовался паузой.

— Хрипит... звукодатчик... поврежден пьезокристалл.

— Вот оно что, - сказала Космика.
– Мы тебе поставим новый динамик туда... ну, где у тебя они находятся. Мы тебя отремонтируем. А что ты будешь у нас делать? Работать преподавателем? Будешь читать нам робототехнику. Вот здорово! Будешь говорить и на себе показывать.

— ...работать... уборщиком...
– хрипнул ТУБ.

— Ах, ты вместо Виктории Олеговны. Тогда пойдем, я тебе школу покажу.

— Сначала завтракать, - сказала Евгения Всеволодовна.

— Ну да, конечно, завтракать... Пойдем ТУБ, заправимся.

— Космика, как ты говоришь?

— Так это же я ему говорю, он же машина. А машина - заправляется.

— Но не за столом.

— А может, его уже на биопищу перевели. ТУБ, ты ничего не кушаешь, нет? Ты, значит, аккумуляторный. Хорошо тебе, поставил аккумулятор, и все. А мне вот кушать приходится...

Когда Алешкин подошел к школе, он услыхал звонкий голосок Космики и остановился в вестибюле.

— Вот здесь лаборатория. Опыты делаем, понимаешь? Реакции всякие. Восстановление, окисление... химия всякая. Иногда интересно, иногда нет. Видишь, сколько баночек, здесь нужно осторожно-осторожно, а то все падает... Там спортзал. А вот здесь - умывальник. Ты моешь руки или тебя чистят бензоридином? Ну-ка, покажи ладошки. Ничего, чистые... Ух, какие у тебя пальцы большие... Осторожнее, тут на ступеньках не запнись, у тебя же нога больная... А вот автощетки из-под ступенек выскакивают, это они пыль собирают... вот здесь у нас... ну, здесь девочки, а вон там мальчики. Тебе к мальчикам придется ходить. Да... хотя, может быть, тебе там делать нечего. А может, у тебя бывает это... Ну, отработанное масло...