На соседней улице было пусто, мы пробежали почти до конца, притормозили.

Всплеск!

Не сговариваясь, мы рванулись в ближайший магазин. Чутье указывало туда.

— Они за нами, — Тим на пару секунд задержался на пороге. — И ползут сейчас гораздо быстрее.

— Игла где-то дальше! — я не понимала своих ощущений. Артефакт не двигался, но умудрялся оставаться на том же расстоянии, что и был. Вот оно что! Обманка. Кто-то нас дурачит.

Напарник понял меня без слов — озвучивать не хотелось — пусть считают, что мы «ослепли» от желания заполучить артефакт.

Я прошлась по разгромленному магазину и осторожно приоткрыла дверь — коридор. Нормальный коридор и в конце дверь с надписью: «Подсобное помещение».

— Проверю, — Тамерлан решительно отодвинул меня в сторону, быстро преодолел коридор и заглянул за дверь. — Комнатушка какая-то. И еще какая-то дверь. И чисто.

— Проверь! Они рядом.

Только я это сказала, как раздался знакомый «хлюп», и неживые уже бьются в стекла. Блин! Теперь только в коридор! Надеюсь, тут есть путь в подвал, а там уже разберемся. Я захлопнула дверь, защелкнула ее и кинулась к Тимуру. Парень уже вовсю шарил по комнатке, проверяя шкафы.

— Дальше есть что?

— Есть! Лестница вниз.

— Сейчас! — несколько шагов до двери и дернуть ее на себя… Нет! Я туда не хочу! Внизу было, что называется: «темнота — глаз выколи». Тут ни одно зрение не спасет.

— А придется, — темноту прорезал луч фонаря. Тимур повел им туда-сюда. Пусто, грязно.

— Идем.

Точно обманывают — Игла где-то там, в темноте, хотя до этого была в магазине — по ощущениям. Так сильно мы не ошибаемся. Я закрыла дверь на обнаруженную защелку — мне б подумать, почему защелка с этой стороны сделана — взяла пистолет на изготовку и за напарником. Медленно, по ступеньке в несколько секунд, ибо черт его знает, что там внизу. Чутье молчало, но это еще ни о чем не говорило. Очки мои тоже ведь молчали, а в городе кишмя кишит всякой гадости. Уже на последних ступеньках в меня ударили. Почти в спину. Почти — атаку я почувствовала только в последний момент, начала смещаться в сторону и не успела. Сильный удар в правое плечо швырнул меня вперед, на Тимура. Напарник отлетел к стене, а я — кубарем прокатилась по полу. От такой страстной встречи перед глазами проскочила веселая кавалькада разноцветных шариков. Твою ж мать! И даже ушибы не могли заглушить боль, прожигающую руку насквозь.

Три выстрела от стены «ушли» к лестнице, и там что-то смачно хлюпнуло.

— Ташка! — Тамерлан встряхнул меня.

— Рука! Посмотри! — онемение разливалось по всей конечности. Горло перехватило, какие уж тут крики.

Напарник стащил куртку, рванул рукав рубашки, увеличивая дыру на одежде.

— Хреново.

— А то я не знаю! — на руке была кровавая отметина. Словно кислотой проело. — Перетяни, и пошли дальше.

— Помрешь ведь. Потерпи… — он вытащил свою тару с «Деструктивом» и от души плеснул на рану. Боль волной прошлась по телу от руки. Я взвыла!

— С-садист! — выдох дался мне с трудом, слезы самопроизвольно потекли по щекам.

— Зато яд не расползется, — усмехнулся парень, убирая свою отраву.

Я еще нашла в себе силы процедить: — Растечется! — и вырубилась. Трындец, отбегалась! Где эти монстры были, когда я умереть хотела? Вечно все через тернии.

Что сказать, я ошиблась. Не померла…

Через сколько сознание «заработало» — не знаю. Восприятие окружающего включилось, словно от кнопки. Раз, и сознание уже работает, без всяких сопутствующих последствий вроде временной амнезии. Боль тупо пульсировала в руке, немилосердно прикладывая об реальность, но онемение прошло. Правда, пальцы гнулись плохо… И это правая рука! Рабочая! Глаза все-таки открылись, и я подняла голову. Как вырубилась сидя у стенки, так и очнулась…

— Тим.

Напарник сидел напротив, на полу, и смотрел на меня, рядом с ним горел фонарь.

— Как?

— Никак, — гримаса боли исказила мое лицо, не стоило мне плечом дергать. Мало того, что болит, так и Тамерлан еще перетянул его платком. — Плохо слушается.

— Ничего, ты и левой неплохо работаешь, — он поднялся и протянул мне руку. — Встать можешь?

— Да, — напарник рывком поставил меня на ноги. — Сколько я провалялась?

— Около шести часов.

— И все это время было тихо?

— Почти, — парень подхватил фонарь. — Нам теперь только вперед идти — в дверь вплавился слизень.

— А что впереди? — тело болело почему-то гораздо больше, чем плечо.

— Железная дверь. Закрыта с той стороны. И толстая, подлюка.

Я глубоко вздохнула.

— Тогда пошли взрывать, — вытащив пистолет, переложила его в левую руку и нашарила в кармане обойму с разрывными.

Точно ли?

Точно — вот тонкий ободок у основания.

Тимур направил фонарь на массивную дверь. — Дверей как в банке.

— И не говори. Слушай, ты глухой щит удержишь, если что? — руки привычно меняли обойму.

— На кого?

— На себя. Только на себя.

— Удержу. А ты?

— А я собираюсь в случае чего аннигилировать метров так сорок к чертовой матери!

Напарник промолчал, да и что он может сказать? Ну, буду я потом в отрубе очень долго, но все-таки как конечный вариант… Я прицелилась, поддерживая пистолет в левой руке больной правой, и выстрелила… Надо же, глушилка все еще работает. Однако это не спасло нас от грохота взрыва и скрежета разрываемого металла.