– Уж не заболела ли ты, девонька?

Лира отрицательно покачала головой и, мучительно краснея, произнесла:

– Тетя Дуся... Вы не могли бы мне денег занять?

– Господи, и в этом вся проблема?!
– всплеснула руками тетя Дуся.
– Стоило так из-за этого переживать! Ну, с кем не бывает, потратилась, больше, чем нужно! Сколько тебе надо-то?

Лира, еще больше смущаясь, назвала сумму.

Выщипанные и выкрашенные черным ниточки-брови тети Дуси поползли наверх:

– Подарок себе, что ли, решила сделать? На Новый год?

Лира молча кивнула: она никогда не умела врать. В интернате ей не раз попадало за это от однокашников: когда все дружно срывали урок или устраивали другие мелкие пакости учителям - все прекрасно знали, что она не выдаст, если только ее не спросят напрямую. Но знали об этом и учителя. И всегда спрашивали. А потом ночью, в темноте спальни, девчонки устраивали ей темную, и весь класс по неделям с ней не разговаривал.

Тетя Дуся полезла в карман форменного халата, отсчитала несколько купюр:

– Держи. Только чтобы обязательно показалась мне в обновке! Я оценю!

Лира снова молча кивнула, взяла протянутые деньги и побежала в свой зал. Ей казалось, что все портреты смотрят на нее с осуждением, и даже любимая чаша повернулась лицом к стене, чтобы не встречаться с ней взглядом. Но дома ждал Кирилл, и он просил коньяка...

...Лира несла бутылку в руках, как только что купленную антикварную вещь. Кирилл на удивление, не валялся, как обычно на диване. На журнальном столике стояла поджаренная картошка, тарелка с порезанным лимоном и два стакана.

– У тебя фужеров и рюмок в принципе нет?
– он взял из рук Лиры бутылку коньяка и долго разглядывал этикетку.
– Молодец, то, что нужно!

– Почему же, есть!
– заторопилась Лира, ободренная его похвалой, и едва скинув пальтецо, полезла в шкаф. Там, за нагромождением статуэток и различных вещиц, стояли два небольших кубка, которые она когда-то давно купила себе на день рождения. Она не знала точную дату своего дня рождения, и потому позволяла себе устраивать его, когда захочется, но не чаще одного раза в год.

– Вот!
– торжественно объявила она и поставила их на стол.

– Совсем другое дело, - оживленно улыбнулся Кирилл.
– Помыть их только нужно, пожалуй...

– Да, да, конечно!
– Лира подхватила кубки и проскользнула в кухню.

Она что-то радостно мурлыкала себе под нос, неосторожно включила воду и обрызгалась с ног до головы, залившись веселым смехом.

– Ты чего?
– заглянул на кухню Кирилл и, глядя на нее, мокрую и какую-то взъерошенную, тоже не сдержал улыбки.

– Слушай, только не обижайся, я хотел тебя спросить, - начал он, когда она, довольная и сияющая, поставила на столик отмытые и блестящие фужеры.
– У тебя какого-нибудь другого платья нет?

– А что?
– растерянно спросила Лира, оглядывая свое серенькое, так ею любимое платье.

– Ты же в нем выглядишь, как...
– Кирилл сдержался, чтобы не сказать что-нибудь резкое.
– Как старуха...

С лица Лиры окончательно сползла улыбка. Она съежилась и потянула на себя дверцу шифоньера. Она никогда не обращала особого внимания на одежду. Одежда должна была быть удобной и недорогой, к этому ее крепко-накрепко приучили в интернате. Сердобольные старушки смотрительницы часто отдавали ей какие-то вещи своих невесток и дочерей, Лира была им очень благодарна, потому что так не приходилось тратиться на одежду и оставалось больше денег на покупку очередной безделушки.

– Отойди-ка, - бесцеремонно отодвинул ее Кирилл и заглянул в недра шифоньера. Копаться особо было не в чем. Пять тусклых платьишек, висящих на плечиках, и аккуратно сложенные в стопочку вещи, которые Лира, похоже, никогда не надевала.

– Ну-ка, ну-ка, - Кирилл покопался в стопке, нарушив привычный порядок, и вытащил почти с самого дна бархатное платье цвета морской волны, которое отдала Лире сердобольная тетя Дуся, заявив, что невестка ее совсем с ума сошла, собираясь выкинуть такой шикарный наряд на помойку только потому, что он стал ей мал. Лира принесла его домой, но никогда не надевала: слишком большим ей казался вырез на груди, а обтягивающие платья носили только нехорошие женщины, это она тоже твердо усвоила из уроков Татьяны Петровны.

– То, что надо, - с удовлетворением заметил Кирилл и протянул платье Лире.
– Сегодня все-таки рождество.

– Господи, я и забыла!
– ахнула Лира и машинально взяла платье.

– Ну, что ты стоишь? Иди, переоденься!

Лира спряталось в ванной. Торопливо разделась, путаясь в комбинации, потом поняла, что с бюстгальтером это платье носить нельзя и покраснела, расстегивая застежку. Несколько минут помучилась, натягивая на себя узкий бархат, потом одернула подол и глянула в зеркало. На нее из зеркала смотрела незнакомая ей женщина. Платье мягко облегало стройную фигурку, придавая ей почти совершенные формы. Цвет морской волны как-то резко оттенил ее глаза, сделав их из бесцветно-серых почти бирюзовыми. Лира провела рукой по волосам, собранным, как обычно, в конский хвост, и, не совсем понимая, зачем она это делает, расстегнула заколку. Пышные, чуть вьющиеся волосы упали на ее плечи. Лира провела по ним расческой, вспомнив, как в интернате ее дразнили мальчишки: "Вьются волосы, вьются волосы, вьются волосы у блядей. Почему они не вьются у порядочных людей?!" Она тогда долго плакала и полночи стояла перед зеркалом в туалете, пытаясь распрямить непокорные пряди. Когда она поняла, что сделать это не удастся, она схватила ножницы и откромсала хвост под корень, за что наутро выслушала выговор от Татьяны Петровны и была отправлена мыть туалеты...