– Раньше приступы были? У какого врача она лечится?

– Что?
– не понял я.
– Раньше? Не знаю...

– А говорите, жена...
– покачал головой старик.
– Это уже не первый приступ, и следующего, я боюсь, ей уже не выдержать...

– Когда?
– спросил я побелевшими губами.

Он пожал плечами:

– Может, через неделю. Может, через месяц. Через полгода... Она сейчас поспит, не тревожьте ее. Да, мне нужны данные.

– Данные?
– я не понимал, о чем он говорит.

– Ну да, фамилия, имя, отчество, домашний адрес.

– Да-да, конечно, - забормотал я и двинулся в коридор. Нашел сумочку и вывали все содержимое на стол. Исписанный блокнот, ручка, кожаная косметичка, пара каких-то непонятных штучек, пачка сигарет и паспорт.

– Вот, - сказал я и протянул паспорт старичку.

Он несколько минут изучал его, потом поднял на меня глаза:

– Вы издеваетесь?

– Нет, а что там?

Старик вернул мне паспорт. Не было города с таким названием. Не было. Я мог в этом поклясться.

– Пишите, что хотите, - махнул я рукой, уже всей душой желая, чтобы они убрались. Старик укоризненно взглянул на меня и стал что-то писать в своем бланке. Я молча курил. Я совсем ничего не понимал.

Когда они ушли, я сидел в кресле и, как в первую ночь, смотрел на нее.

– Я не хотела тебе говорить, - сказала она, слабо улыбнувшись.
– Мне не надо было оставаться. Просто я думала, что у меня еще есть время...

– Тина...
– я, кажется, плакал.
– Тина, что происходит?

– Существует множество параллельных измерений. Я живу в одном из них, в этом городе. Там он, правда, немного другой, но это неважно. У нас начался сезон охоты... Отстреливают особей, чем-то отклоняющихся от нормы. Таких не очень много. Я - одна из них. Летать вот умею. Мы разбежались по измерениям, кто куда. Это, как игра в прятки, только разница в том, что если найдут - убьют. Меня уже нашли. Если бы ты пришел чуть позже, меня бы уже не было...

Я сразу поверил ей. Я знал, что все, что она говорит - это правда.

– Мне не нужно было оставаться. Но я так устала, и твое окно горело так ярко... Прости меня...

– С тобой ничего не случится!
– твердо сказал я.
– Мы уедем, уедем сегодня же!

– Куда?
– слабо улыбнулась она.
– Меня уже нашли. Я сейчас соберусь и уйду, чтобы не причинять тебе боли.

– Ты никуда не пойдешь!
– заорал я.
– Как я буду жить без тебя?! Обратно в серые будни?!! Ты же понимаешь, что это бред!!!

– Понимаю, - кивнула она.
– Но ты сильный, ты справишься.

– Не хочу!
– снова заорал я.
– Не хочу без тебя!!!

Она снова улыбнулась сквозь слезы на глазах:

– Иди сюда.

Я почувствовал вкус ее губ, тепло ее тела, мои слезы смешались с ее слезами, и каждый из нас по отдельности перестал существовать навсегда...

Это случилось вечером, когда кончился день, и на город опустились серые мышиные сумерки. Она сказала, что пойдет вынести мусор, я крикнул что-то веселое ей вслед, обратно она не пришла. Обегав все окрестности, обзвонив все больницы, подняв на ноги всю полицию, я возвращался домой, все еще отказываясь верить, что ее уже нет, и только тогда обнаружил в углу лестничной площадки маленькую глиняную кошку с отбитым ухом. Я не видел ее раньше, но я точно знал, что эта фигурка принадлежала Тине.

Я знаю, они вернули ее тело обратно. Ведь не может же инородный предмет быть оставлен в чужом измерении. А про кошку забыли. Или упустили из вида - мало им хлопот, еще кошкой какой-то заниматься...

Я повесил ее на шею, снимаю только на ночь, чтобы не раздавить, и ставлю в изголовье.

Мой лечащий врач не поверил ни одному моему слову. Он нагородил кучу умных названий и объяснений моей болезни, и я никогда не скажу ему, что, когда проходят сумерки, и наступает ночь, я чувствую облегчение, я беру бокал вина и очень отчетливо представляю себе ее руку в моей ладони. И тогда все вокруг меня тает, как туман, медленно-медленно исчезая, и нас несет ветер, я крепко держу ее за руку, и цвет неба все время меняется, становясь то светло-серым, то почти фиолетовым...

Помоечка была так себе. Одна из рядовых, серых помоек с кучами старых тряпок, битого стекла и железного лома. Зашевелилось тряпье, сваленное сверху, и под ярким солнцем зарождающегося утра появилась сначала голова в совершенно дурацкой шляпе ярко-зеленого цвета, а потом и все остальное, что являло собой полное дополнение появившемуся ранее, да и всей помоечке в целом. Еще несколько мгновений, и над помоечкой возвышалась длинная нескладная фигура человека в потертых рваных штанах, кое-где залатанных, и клетчатой рубахе, завязанной впереди узлом.