Человек зевнул, откинул с лица длинные волосы, вылезшие из-под шляпы, и улыбнулся. Улыбка эта предназначалась всему вообще и ничему в частности. Он поправил за спиной рюкзачок, который видом своим напоминал нечто, висящее за плечами, и неуверенно сделал шаг вперед. Вперед? Нет, скорее вниз, с помоечки. К домам, расположенным справа и слева от нее. Круглые очки весело блестели на солнце, и человек что-то даже насвистывал. Что-то мелодичное и до боли знакомое.

Три ужасно серых личности вдруг выросли как бы ниоткуда и встали ровно перед и сбоку:

– Ваш номер?

– Что?
– не понял человек. И на всякий случай улыбнулся.

– Ваш номер?
– терпеливо повторила одна из личностей и серо шмыгнула носом.

– А что это?
– уже удивился человек.

– Порядковый номер имеет каждый порядочный человек - полноценный член общества, - скрипуче-заученно ответила другая серая личность, не отводя глаза в сторону по причине неимения, или, вернее, полного отсутствия таковых. Человек зачем-то снял и протер очки, одел их снова и неуверенно произнес:

– У меня нет...

– Все ясно. Еще один...
– сказали все трое разом и назвали человека каким-то, судя по тону, очень оскорбительным словом.

– Вы меня не поняли, - попытался объяснить он.
– Я всего лишь бродячий музыкант...

– Где же твои инструменты?
– спросила одна серость.

– И документы?
– добавила другая.

– И разрешение на ношение инструментов?
– добила третья.

Человек совсем растерялся:

– Я только что пришел...

– Откуда?
– спросили все трое разом.

Человек сделал неопределенный жест рукой назад.

– Ясно, опять со свалки, - обреченно констатировала одна серая личность.

– Лезет и лезет всякая шваль, - добавила другая.

– И сколько их там еще?
– прошипела третья и неожиданно предложила.
– Может, в утиль его, а?

– Подождите, я же только хотел...

Личности переглянулись и согласованно кивнули. Человек заволновался:

– Я же только хотел...

Самая главная из троих серостей достала из кармана зонт.

– Я, пожалуй, пойду, - сказал человек и тут же понял, что не может сделать ни шага. Рядовые серости добавили к зонту что-то острое из своих карманов. Получилось нелепое сооружение, похожее на... что-то похожее. И большое. Серые сосредоточенно пыхтели, собирая это нечто.

– Дайте гитару, я могу спеть вам песню, - потребовал человек, но его просьба осталась без ответа: серости были слишком заняты. Человек устал стоять и сел. Потом зевнул. А потом подумал, а может, и действительно...

Серости усердно трудились, нагромождая все новые детали. Человек снял шляпу и удивился, как эта жалкая тряпка могла служить ему головным убором. Серые личности выстроили уже огромную махину, похожую на них самих - серую. Человек отбросил заплечный мешок и недоуменно огляделся.

– На, глотни, - как бы между делом, сказала одна из серостей и протянула серую фляжку. Человек машинально взял и, так же машинально, открутив пробку, хлебнул. Посидел, прислушался к самому себе и хлебнул еще.

– Оставь себе, - сказала серость и достала из кармана еще одну деталь к их нечто. Человек глотнул еще и понял, что то, что надето на его ноги, вовсе нельзя назвать брюками.

– Ребята, - заплетающимся языком сказал он.
– Есть у вас приличные штаны?

– Где-то были, - отозвалась та, что была главной, и сняла с себя брюки.
– На, возьми.

– Вот спасибо!
– обрадованный человек натягивал штаны, не замечая, что на серой были еще, и, видимо, не одни. Серости уверенно строили что-то, ставшее уже совсем огромным, а человек вовсе уже не хотел куда-то уходить. Было так хорошо просто сидеть и смотреть, как серости чего-то там копаются.

– Хочешь глюк?
– спросила одна серость у другой.

– Что?
– тут же влез человек.

– Ты тоже хочешь?
– не удивилась серая личность и вытащила из-за пазухи маленькую коробочку. Человек съел пару квадратиков и осмотрел свой голый живот:

– А вы не знаете, где здесь можно достать рубаху?

– Или свитер?
– дополнили серости.

– Или свитер, - согласился человек. Одна из серостей покопалась в почти собранном нечто и достала оттуда серый свитер:

– Держи.

Человек, чувствуя огромное облегчение, натянул свитер и провел рукой по своим неожиданно укоротившимся волосам, потом по лицу.

– А мои очки?
– неуверенно спросил он.

– Очки?
– буркнула себе под нос главная серость.

– У тебя были очки?
– вяло удивилась одна из рядовых.