Человек без имени подбросил в костер пару досок и тоскливо передернул плечами. Лепет вошедшего как-то сразу убедил его, что идти все-таки придется. Желая хоть немного оттянуть эту зловещую процедуру, он сумрачно подумал: "Завтра с утра..."

– Вот и правильно, - оживился вошедший.
– Только зачем завтра-то? Зачем откладывать? Да и кто вам сказал, батенька, что завтра вообще наступит? Знаете ли, нет никакой уверенности в том, что это случится. С вами такого разве не бывало? О, у меня не раз. Сидишь, сидишь, ждешь, как дурак. Вот завтра, завтра вот... А его все нету и нету, а сегодня уже так опротивело, что просто, поверите ли, иногда даже жить не хочется. Ну, согласитесь, ежели все время сегодня, то тогда спрашивается, зачем? Да вот и адресок нашелся, - вошедший, наконец, перестал рыться в карманах и извлек на свет изжеванный клочок бумаги.
– Это тут недалеко. Скажете, что от Ивана Ивановича, и все сделают в лучшем виде. Да, впрочем, я вам сейчас записочку-таки напишу.

Иван Иванович достал из кармана еще один лист, когда-то бывший белым, имеющий ныне какой-то неопределенный грязный цвет, и чернильную ручку, заполненную почему-то красными чернилами. Пристроившись на одном из ящиков, он довольно резво нацарапал что-то на листке, и, свернув его вдвое, торжественно вывел адрес. Человек без имени молча смотрел на него поверх костра, почти ничего не понимая и не ощущая ничего, кроме собственной боли, почему-то усилившейся с приходом странного субъекта.

– Готово!
– радостно объявил тот, махая листком для быстрейшего высыхания.
– Ну, что вы сидите? Этак, вы скоро на стенки кидаться будете. А домишко-то старенький, хлипкий, вдруг не выдержит, развалится, чего доброго! Без крыши останетесь, а это в вашем состоянии хуже некуда: с зубной болью на мороз... Ужас какой-то! Вставайте, вставайте, я вас провожу, ежели хотите.

Человек без имени послушно поднялся с ящика, машинально взял протянутый ему листок и, наклонившись, подбросил в костер несколько досок.

– Идемте, идемте, - торопил странный субъект, и лицо его, сморщившееся в гримасе оживления и искреннего желания помочь, стало похоже на печеное яблоко, почему-то красного цвета. Человек без имени привычным движением откинул с плеч длинные волосы и неуверенно шагнул к двери. Странный субъект, которого просто язык не поворачивался назвать Иваном Ивановичем, шел следом, подталкивая в спину, и что-то ласково приговаривая. Дверь заскрипела, впустив в комнату струю холодного воздуха. Дрогнуло пламя костра, зашевелились пожелтевшие фотографии, на мгновение ожив. Дверь резко захлопнулась за спинами уходящих, и в комнате вновь воцарилась тоскливая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня.

Человек без имени остановился перед мрачного вида зданием, огромным и монументальным. Его спутник как-то неожиданно исчез, словно растворившись в безумстве серой ночи. Человек без имени толкнул тяжелую стеклянную дверь и неуверенно вошел. В пустом холодном фойе горела пара дневных ламп, отчего на стенах дрожали неясные смутные тени. За перегородкой с надписью "РЕГИСТРАТУРА" сидела с книгой девушка, в накинутом поверх белого халата пальто. Человек без имени шагнул к окошечку и наклонился:

– Я бы хотел...
– неуверенно произнес он. И ошеломленно замолчал. Девушка отложила книгу и подняла на него глаза.

– Зубы?
– понимающе спросила она.

Человек без имени, молча, потеряв от боли способность удивляться, смотрел на ту, что умерла несколько лет назад.

– Острая боль?
– снова участливо спросила девушка, сочувствующе глядя на синие круги под его глазами.

Человек без имени все так же молча кивнул.

– Я сейчас выпишу вам карточку, и с ней по коридору направо, третий этаж, 13 кабинет. Там дежурный врач.

Она достала чистый бланк и быстро принялась заполнять его, ничего не спрашивая и не поднимая глаз.

– Возьмите, - протянула она в окошечко заполненный лист, и, встретив кричащий и вопрошающий взгляд человека без имени, торопливо прижала палец к губам.
– Не сейчас. Не здесь...

Недоговорив, девушка взяла в руки отложенную книгу и углубилась в чтение.

Человек без имени послушно зашагал по коридору направо, снова не ощущая ничего, кроме собственной боли.

На темной холодной лестнице он запутался в липкой, мягкой паутине, машинально-гадливо смахнул ее с лица, отогнал рукой пару испуганных летучих мышей, и чуть не упал, наступив на хвост большой серой крысы, убежавшей со страшным писком куда-то в угол.

Дверь кабинета № 13 была оббита жестью, и из-за нее не доносилось ни звука. Человек без имени осторожно постучал. За дверью что-то шумно упало, послышались торопливые шаги и звяканье брошенного в таз железа, потом хриплый, но какой-то знакомый голос произнес:

– Войдите.

Человек без имени открыл тяжелую дверь и вошел. Резкий свет ослепил его, он несколько мгновений стоял, зажмурившись, потом осторожно открыл глаза. Прямо перед ним стояло обычное зубное кресло со всеми нужными приспособлениями. В углу, за столом, сидел странного вида человек в белом халате и чернух очках, чем-то ужасно напоминающий Ивана Ивановича, и потому совсем не похожий на зубного врача. Он поднялся из-за стола, оказавшись неожиданно довольно высокого роста, и заговорчески улыбнулся, обнажив гнилые желтые зубы:

– Острая боль?

Человек без имени кивнул и протянул записку и карточку, уловив краем глаза свою бывшую фамилию на ней и три странные цифры в углу, обозначающие, видимо, номер: 666. Человек без имени вздрогнул и сделал было шаг назад, но врач торопливо выдернул из его рук и то и другое, и как-то странно подергивая щекой, словно сдерживая рвущийся смех, быстро просмотрел записку.

– Угу, угу, ну, тут все ясно. Иван Иванович, как же, помню, милейший человек. Что ж вы, батенька, на себя рукой махнули? Зубы - это серьезное дело, это вам не гвозди в стены забивать. У меня был один знакомый, гвоздь в стену забивал, да и проткнул палец-то. Четыре дня с забинтованным ходил, а на пятый возьми, да помри. Да что же вы стоите-то? Садитесь, садитесь.