Чарлз покачал головой:

– Не слишком на это надейтесь. Я тоже прекрасно ругаюсь по-французски. Что же до остального, «вряд ли» – это еще не окончательные выводы. Так что все трое – по-прежнему подозреваемые.

Николас замолчал.

Пенни смотрела на Чарлза. Судя по виду, он явно взвешивал возможности. Придумывал и отбрасывал версии. Размышлял, как бы узнать больше. Наконец, он встал.

– Николас, когда вы собираетесь объяснить, что происходит?

Но Николас еще плотнее сжал губы.

– Поймите, – продолжал Чарлз, – если бы я не решил спуститься вниз и проверить запоры на дверях и окнах, просто не успел бы отвести его смертельный удар, который наверняка бы оборвал вашу жизнь. И я говорю это не потому, что ожидаю услышать благодарность. Просто хочу, чтобы вы поняли, как это серьезно. Этот человек уже совершил два убийства и не задумается сделать то же в третий раз. У него нет никаких сомнений. Третьей жертвой может стать любой. Фиггс, например: она обрабатывала ваши раны. Или Эм, которая варила настой. Норрис. Пенни.

Его голос становился все холоднее. И когда он назвал ее имя, Пенни, хоть и предчувствовала, что так будет, едва сдержала дрожь.

Николас упорно рассматривал свои руки, лежавшие поверх одеяла, и молчал. Чарлз продолжал тем же ледяным, осуждающим тоном:

– По вашему мнению, он должен был прийти в библиотеку. Так оно и вышло. Там он ругался из-за коробочек для пилюль. Я прав, предположив, что коробочки для пилюль должны быть частью его цели?

– Д-да, – выдавил Николас и, закрыв глаза, откинул голову на подушки.

– Полагаю, вы так решили, потому что он встречался с Мэри: она убирала внизу и заодно вытирала пыль в библиотеке.

По-прежнему не открывая глаз, Николас кивнул. Чарлз уставился на Пенни и одними губами продиктовал, что она должна сказать. Пенни выпрямилась.

– Николас, мы знаем о коробочках для пилюль в тайнике. Николас дернулся:

– Вы знаете?..

Он взглянул на Чарлза. Тот утвердительно кивнул.

– Все это нелегко объяснить. Совсем нелегко. Николас вздохнул и снова уронил голову на подушки.

– Одного я не понимаю, – продолжал Чарлз, – каким образом коробочки для пилюль соответствуют нашей теории мести? Никто не мог знать…

Он замолчал. Сейчас он просто высказывал свои мысли, и все же слышать их произнесенными вслух… Его неожиданно осенило.

– Нет, это не совсем так. Были те, кто определенно знал о коробочках. Те, кто их передавал. Французы.

Наконец-то решение головоломки. Он так и видел, как все части сами собой становятся на свои места. Но все же главный кусочек отсутствовал.

У Николаса сделалось упрямое лицо, и Чарлз внезапно сообразил, что это ему напомнило: выражение физиономии Пенни в некоторых ситуациях.

– Прекрасно. Молчите. Пока что мне удалось узнать, что ваши с Пенни отцы придумали какой-то план передачи секретов французам. Те платили им коробочками для пилюль. Секреты передавались устно человеку с французского люгера, который встречался с одним из Селборнов посреди Ла-Манша. Устраивал встречи Молле с помощью своей яхты и набора сигналов. Потом отец Пенни, а позже Гренвилл договаривались с одной из шаек контрабандистов о выходе в море и возвращались с очередной коробочкой. Обмен, выгодный для всех, кроме солдат, погибавших в бою, – с нескрываемым презрением договорил Чарлз.

Николас побледнел, но не раскрыл рта и продолжал смотреть вверх, в потолок. И слушал.

– Однако теперь, – продолжал Чарлз, – по какой-то причине французы прислали своего агента, чтобы вернуть все или часть коробочек для пилюль и наказать Селборнов, убив всех участников заговора и даже их родственников.

Николас никак не реагировал. У Чарлза похолодела кровь при мысли о том, что Николас ничуть не удивился, а это означало, что его предположения верны. Он украдкой взглянул на Пенни: судя по ее ошеломленному виду, она все поняла правильно.

Глубоко вздохнув, Чарлз снова обратился к Николасу:

– Послушайте, вы должны сказать мне все, что знаете. Этот человек – убийца. Его следует остановить, иначе он будет продолжать убивать. Невзирая на ваши прошлые заслуги перед французами, теперь они решили расправиться с вами. Поэтому сейчас я на вашей стороне.

Николас чуть скривил губы:

– Враг моего врага должен быть моим другом.

– Иногда на войне возможно и не такое, – заверил Чарлз. – Но вы должны сказать мне правду, иначе он убьет еще раз, и кровь падет на вашу голову.