Шрифт:
Нет… ни за что!
Она уронила руки на его плечи, сжала пальцы, напряглась и оттолкнула его.
Он не стал упорствовать и немедленно поднял голову, что позволило ей, задыхаясь, прошептать:
– Чарлз… нет!
Несколько мгновений он молчал. Только глаза потемнели еще больше. Она вдруг осознала, что оба тяжело дышат. Ее грудь часто вздымается, его – равномерно поднимается и опускается.
– Почему?
Он видел, как отчаянно пытается она собраться с мыслями, и удовлетворенно отметил, что это дается ей нелегко. Почти так же нелегко, как ему взять в узду исступленное желание.
Она облизала пересохшие губы.
– Мы… не можем… опять…
– Но почему?
Она моргнула, но в голову не пришло ни единого веского довода. Недаром глаза оставались потухшими.
Он снова нагнул голову, но на этот раз не поцеловал ее. Только коснулся кончиком языка изящной раковинки уха.
И ощутил дрожь, пронизавшую ее с головы до ног.
– Пенни… – выдохнул он, вложив в это единственное слово всю силу мольбы. И все же не удивился, когда ее пальцы вновь застыли на его плечах и она покачала головой:
– Нет, Чарлз. Нет.
Он поколебался… но уже высказал ей правду. Больше притворяться нельзя. Он и пытаться не станет. Полная искренность, жесткая честность – вот единственная валюта, которую он может ей предложить.
– Я хочу тебя, – обронил он, почти не отрывая губ от нежной впадинки ее виска.
– З-знаю, – пробормотала она, заикаясь.
– Ты тоже меня хочешь.
– И это я знаю.
Пенни громко, прерывисто вздохнула и снова уперлась кулачками в его плечи.
– Но мы не можем. Я не могу.
Он молча отступил, смирившись с тем, что сегодня придется ее отпустить. И он снова будет спать один.
Но так будет продолжаться недолго. В этом он дал себе твердую клятву. Он усвоил то, что необходимо было узнать: о себе, о ней и об их отношениях. Узнал достаточно, чтобы понять, как был прав: только она способна стать его спасением. И если он будет действовать осторожно и не наделает ошибок, Пенни может согласиться стать его женой.
Недаром она хочет его так же сильно, как он ее. Этого для начала достаточно. Можно положить первый камень в основание здания.
Пенни отошла в сторону, застегнулась и едва слышно пожелала Чарлзу спокойной ночи.
Он сжал губы, сунул руки в карманы и провожал ее долгим взглядом. Он стоял, не шевелясь, пока не услышал тихий стук двери и скрежет запираемого засова. Только тогда он презрительно фыркнул и направился к себе, отчетливо сознавая, как мало у него шансов на спокойную ночь.
Глава 6
Следующая встреча произошла за завтраком. Он уже сидел за столом, ожидая Пенни. Она вошла, кивнула, улыбнулась Филчетту, подставившему ей стул, налила себе чаю и потянулась за тостом.
Чарлз исподтишка наблюдал за ней. Прошлой ночью он почти не спал и, следовательно, имел много времени для раздумий, достаточно, чтобы тот пыл, с которым она отвечала на его ласки, пробудил давние воспоминания.
Тринадцать лет назад он посчитал, что надоел ей, что после того свидания, когда они дали волю страсти, она покончила с ним, никогда не желает его видеть, говорить или иметь что-либо общего. Тогда все было ясно и понятно, тем более что она старалась держаться на расстоянии, и если уж встречалась с ним, то исключительно в окружении родственников.
И из-за этого самого расстояния он и не осознал истину: она по-прежнему хочет его и всегда хотела. Так уж получилось, что, прежде чем он попытался снова завоевать ее, долг призвал его на службу.
Тринадцать лет назад она бегала от него. Что-то в том единственном любовном свидании испугало ее, и он до сих пор не знал, что именно. Вначале он относил ее реакцию за счет физической боли, хотя твердой уверенности не было, да и Пенни трудно назвать трусихой. Но как можно было знать наверняка, если она отказывалась говорить на эту тему.
Если хорошенько подумать, были и другие причины: независимость, гордость, неожиданное отрезвление, и все это, вместе взятое, могло восстановить ее против него. Но стоит ли сейчас об этом думать? Ему трудно проникнуть в таинственные лабиринты ее мышления. Он уже сделал подобную ошибку тринадцать лет назад и повторять ее не собирается.
Но больше он не позволит ей отвергнуть его и не смирится с отказом. На этот раз ситуация ему благоприятствует: их семьи, стайка щебечущих дам, которые с самыми лучшими намерениями постоянно встают у него на пути, сейчас, к счастью, отсутствуют, и она не имеет возможности спрятаться за их спинами. Остались только он, она и то, что лежит между ними. И он не даст ей, единственной предназначенной ему женщине, ускользнуть и на этот раз.