Он не спешил. Она его не торопила. Он был готов ублажать ее хоть целыми днями, но дело было не в обычном терпении. Она ясно видела, как он счастлив доставить ей наслаждение, сам наслаждался ее ощущениями и теми чувствами, которые пробуждал в ней.

И это тоже было новым, как и радость, растущая в душе, радость, которую она нашла в новой грани их отношений.

Он поднял голову, тревожно всматриваясь в ее лицо. Проведя ладонями по его груди, она нашла пуговицы рубашки.

Не отрывая взгляда от ее грудей, он положил поверх ее рук свою.

– Нет. Не сейчас. – Он отвел ее руки и прошептал: – На этот раз все только для тебя.

– Чарлз… – выдохнула она, не сумев нахмуриться. Но он поднял ее и поцеловал.

И она вновь забыла обо всем. Забыла, что существует что-то вне круга того пожара, в который он ее увлек, головокружительного вальса желания, пылающей страсти, внезапной алчной потребности.

Потребности, принадлежавшей не только ему, но и ей тоже. Он взвинчивал, поднимал эту потребность до невероятных высот. И все же его желания зависели от ее желаний. Подчинялись им. Она не понимала. Не сознавала, не соображала… только льнула к нему, впиваясь в упругие мышцы, прогибавшиеся при каждом прикосновении. Обнаженные груди вздымались, легко задевая за его сюртук; она внезапно загорелась, терзаясь неутоленным желанием.

И охнув, отстранилась, когда поняла, что он поднимает ее юбки, и прохладные пальчики шаловливого ветерка танцуют на ее обнаженных бедрах.

Она сегодня не надела чулки: только туфли, которые обычно носила дома. Его ладонь опустилась на треугольник светлых волос.

– Чарлз?!

Протест или требование?

Она не знала. Он проник глубже: она еще отчаяннее льнула к нему, почти не слыша ничего за ревом крови в висках. – Ш-ш…

Он коснулся ее еще смелее. Ладонь скользнула по бедру в долгой ласке.

– Mon ange, позволь показать тебе рай, – прошептал он с такой мольбой, словно просил о великой милости.

И она не смогла отказать. Не нашла времени отвергнуть эту мольбу, даже будь у нее силы. Его губы вернулись к ее рту, но коснулись легко, так же легко, как он сейчас гладил ее волосы. И только потом развел ее бедра шире, нашел скрытый лепестками кожи потайной бугорок.

Ее словно пронзило молнией. Он и раньше касался ее там, но только на мгновение. И много лет назад. Не так, как касался сейчас.

Медленно. Гладя. Лаская. Чуть надавливая.

Находя каждую чувствительную точку и пробуждая ее к жизни. Осыпая ее ласками.

Она, трепеща, позволяла ему все. Брала все, что он предлагал, и держалась за поцелуй, как за единственный якорь в этом внезапно пошатнувшемся мире. Дорога, которую он стремился показать ей, по которой стремился повести, была гораздо длиннее, чем раньше. Длиннее и красочнее. Сказывался прошлый опыт. Он давал ей возможность почувствовать столько всего нового, и она молча упивалась этими ощущениями. Позволяя наслаждению уносить ее вдаль.

Но все же ей не хватало его голода, неутолимой потребности, к которой она так привыкла. Голод не ушел, просто отдалился, и он сдерживался, чтобы ее собственное желание могло расцвести еще ярче, чтобы его не затмевали его потребности.

Она почти плыла на волне наслаждения, едва дыша, едва слыша нежные слова, которые он шептал, ощущая, как остро стремится ее тело к наивысшей точке экстаза. Только теперь она понимала, чего и как хочет…

Его палец скользнул в нее… и она тихо застонала. Попыталась напрячься, но тело не позволило. Потом он снова ее погладил, и горячечная волна жара поднялась и омыла ее. Чистое, ничем не разбавленное наслаждение…

Наслаждение, которое копилось, копилось, копилось, пока не захотелось кричать.

Чарлз не отрывал взгляда от ее лица, наблюдая. Как страсть завладевает ею… как безудержно она отвечает на каждую ласку. Он уносил ее все дальше и дальше, в бушующий шторм желания и жадной, алчной потребности.

Она была влажной, горячей с того самого момента, как он коснулся ее. Она также была настолько тугой, что протиснуть второй палец оказалось почти невозможно, и она едва не рассыпалась на крошечные осколки.

Он захлопнул дверь темницы за своей похотью, заключил ее в клетку только для того, чтобы она смогла достигнуть пика наслаждения. И с каждым прерывистым вздохом, с каждым ответом на его ласки становилось все труднее сосредоточиться, запомнить, каким был этот момент… это мгновение.

Но он был обязан сдерживаться, продлить это самое мгновение как мог, чтобы лучше подготовить ее к следующему разу. Их ночи вместе.

С тихим криком она выгнулась в его объятиях. У него перехватило горло. Все, что угодно, только бы удержать ее на грани. Еще не время. Чуть дальше…