– Нет, не думал. Я женился на тебе из-за твоих полос.

– Волос?..

Да что он мелет?! Впрочем, Тара одернула себя: ведь Маккензи знаком с ней всего несколько часов – чего же от него требовать? Зато она уже знает главное: он спас ей жизнь!

Вырвавшись наконец из его рук, она отошла к другому краю стола.

– Мне следовало постричь их покороче или хотя бы перехватить лентой. Просто не до того.

– Тогда было бы совсем не то.

Кажется, Маккензи забавляет, что она избегает его… Может, снова убежать? Но куда?..

– Волосы, – продолжал он, – необыкновенно красят вас. Да, отчасти именно в них ваше очарование. Вы как сказочная принцесса. В самом деле, я сначала обратил внимание на ваши волосы, а потом уже на все остальное… – Джаррет усмехнулся. – Тогда, в моей комнате. Перед появлением посланцев мистера Иствуда.

Тару обдало жаром. Зачем он об этом вспоминает? Она была в таком состоянии… Готова Бог знает на что, лишь бы спастись от преследователей.

Маккензи обошел стол, встал рядом с девушкой, скрестив руки на груди. Потом присел на край стола, не сводя с нее глаз.

– Дорогая, я далек от мысли обвинять вас. Если, да простит меня Бог за подозрительность… если вы не превосходная артистка… О, молчу, молчу, не сердитесь… Однако хотелось бы спросить еще раз вот о чем: ведь вы месяц с лишним назад вели вполне достойную жизнь, и у вас наверняка было жилье и какие-то деньги. Но вы убежали. Возможно, все-таки от мужа? Или…

– Я же сказала вам, что не была замужем!

– Милая девушка, я говорю не о законном муже. Но возможно, вас связывало…

– Меня ничто ни с кем не связывало! Вы это хотите знать?

«Зачем он меня мучает? Сколько можно?.. Впрочем, я не имею права так возмущаться, поскольку первая отказалась отвечать на его вопросы и Маккензи обо мне ровным счетом ничего не знает. Отсюда и его подозрения».

Тара вскрикнула, Когда, соскользнув со стола, он снова заключил ее в объятия.

– Вода остывает. – Джаррет приблизил губы к ее лицу.

– Вода?

Он указал на деревянную лохань глазами, полными огня.

– Еда тоже, наверное, остыла, – пробормотала она.

– Еда подождет, – решительно сказал Джаррет. – А я – нет!..

Он поднял девушку, усадил на стол и начал снимать с нее ботинки. Покончив с этим, перешел к чулкам. Его пальцы касались бедер Тары… О Боже, как стыдно!.. Ее снова обдало жаром. Девушка закрыла глаза. Джаррет вновь поставил ее на пол, и она почувствовала, как ловко он управляется с крючками платья, с нижними юбками, панталонами, корсетом. И вот Тара опять оказалась в воздухе – на этот раз довольно высоко от пола и… окунулась бы с головой, не ухватись вовремя за края лохани. Немного остывшая вода ласкала усталое тело.

Маккензи приподнял ее волосы, чтобы они не намокли, опустился на колени возле лохани, и Тара ощутила тепло его дыхания на своей щеке. Он целовал ее затылок, касался губами мочек ушей, шеи, плеч. Девушка подтянула колени к груди и обхватила их руками, ежась от его ласк, как от холода, несмотря на жар во всем теле. Пальцы Джаррета скользили по ее телу, по руке, и от этих легких прикосновений у Тары перехватило дыхание. Она никогда не испытывала ничего подобного.

«Так нельзя, это нехорошо, непристойно», – мелькнуло у нее в голове. Но она не могла противиться его ласкам.

Джаррет приподнял подбородок девушки, слегка повернул к себе и снова прильнул к ее губам, проник языком в полуоткрытый рот, вызывая смутное предвкушение того, что должно свершиться. Пальцы, ласкавшие шею и плечи Тары, скользнули к груди, коснулись соска, сразу же затвердевшего.

Она издала легкий стон, но он потонул в его губах. Джаррет чуть отстранился и заглянул ей в глаза, но она тотчас же прикрыла их. Запустив пальцы в золотистые волосы, он осторожно отклонил голову Тары и опять покрыл поцелуями ее шею. Его рука все смелее ласкала ее грудь.

«Почему я так скована? – пронеслось у нее в голове. – Зачем противлюсь ему? Ведь, в конце концов, он мой муж, и значит…»

– Успокойся, любовь моя, – прошептал Джаррет, словно прочитав ее мысли. – Все естественно в этом мире, когда мы сами не портим его.

Тара не открывала глаз. Вино слегка ударило ей в голову – хотелось продлить этот сон наяву, ощущение тепла и неги…

Что это он делает? Она почувствовала душистый запах мыла, и его рука с губкой коснулась ее тела – ног, бедер, живота, груди… И опять не было ни сил, ни желания противиться. Ведь все это сон… Только сон…