– Пока,– тихо сказала она и без раздражения в голосе добавила: – Увидимся в суде.

Двери лифта отворились, и она вошла в кабину. И опять Гэвин обратил внимание, что она выглядит необычайно пополневшей. Когда он возвращался от лифта к дверям своей квартиры, его молнией пронзила мысль: Луиза беременна. В этом нет никакого сомнения. Хотя Гэвин не любил ее, но за все эти вместе прожитые годы узнал достаточно хорошо. Луиза не стала бы рожать ребенка от другого мужчины, не будучи с ним в браке. Особенно после того, что случилось при ее первой беременности. Кроме того, она, по-видимому, любила Алана Тернера. Они подходили друг другу. Понятно, почему она была такой сговорчивой, согласилась на все его условия относительно Дэвида: торопится выйти замуж за своего сенатора.

«Ну что ж, пусть так и будет»,– подумал он. Теперь ему хотелось свободы. Не меньше, чем этого хотелось ей.

Анри де Монфлери никогда не обольщал себя мыслью, что понимает женщин, находя их для этого слишком сложными и непостижимыми. Однако, обладая проницательным умом и чутким сердцем, он всегда чувствовал страдания другого человека, будь то мужчина или женщина.

И сегодня он был совершенно убежден, что Рози, которую он любил, как дочь, что-то тяжело переживает. Это проявлялось в бледности ее лица, необычной молчаливости и рассеянности. По нескольку раз она переспрашивала его то, что он сказал лишь долю секунды назад. Он понимал, что она не слушала его, полностью погруженная в свои мысли.

Анри беседовал с Рози в маленькой красно-зеленой библиотеке ее парижской квартиры, потягивая аперитив, перед тем как отправиться куда-нибудь пообедать. Они с Кирой приехали на несколько дней в Париж по делам семейного бизнеса, но в данный момент та отправилась навестить свою тетю. Позднее Кира должна была подойти к бистро «Ле Виё» на Рю-де-Клуатр-Нотр-Дам, где они договорились встретиться в половине девятого.

Поговорив с Рози о ее любимом Монфлери, ответив на вопросы о Лизетт, Ивонн и прислуге, Анри сказал:

– Из разговора с Эрве я понял, что твой бракоразводный процесс завершится к сентябрю.

– Полагаю, что так.

– Я очень рад этому, Рози. Тебе пора стать свободной и начать устраивать свою жизнь. Мне больно думать о стольких понапрасну растраченных годах и...– Он остановился, прерванный телефонным звонком.

– Извините,– сказала Рози и подошла к телефону.– О, привет, Фанни, дорогая!– сказала она в трубку.– Нет, ничего. Только постарайся поскорее объяснить мне, в чем суть проблемы. Может быть, я смогу ее решить. Иначе придется ждать до завтра.– Она стояла, прижав к уху трубку, внимательно слушая свою ассистентку.

Анри налил еще немного виски, подошел к окну и посмотрел на улицу. Этот вечер конца марта выдался неспокойным. От резких порывов ветра дребезжали оконные стекла, а вдали слышались глухие раскаты грома, напоминающие орудийную канонаду. Надвигалась сильная гроза. Не успел он об этом подумать, как тяжелые капли дождя забарабанили по стеклу. Чуть поежившись, он отвернулся от окна и направился в глубь комнаты, к теплу камина.

Сев в то же кресло, он сделал глоток виски, погрузившись в мысли о Рози. Единственное, чего он хотел для нее,– это счастья, такого, как у них с Кирой. Если бы что-то зависело от него, с какой радостью он дал бы ей это счастье, протянул бы ей на ладони. Но, увы, это было не в его власти. Только один человек в мире мог бы дать ей радость и удовлетворенность жизнью, которые она заслуживает. Но, к сожалению, она сама не знает этого. Возможно, этот человек тоже. Анри вздохнул. Удивительно, как слепа была Рози к своим чувствам. Если бы она больше прислушивалась к ним, уже много лет назад она могла бы сделать шаг в нужном направлении. «Ох уж это непостижимое женское сердце!» – подумал он.

– Очень сожалею об этом,– закончила разговор Рози, кладя трубку.– С этими костюмами всегда проблемы,– сказала она, обращаясь к Анри.

– Иди, посиди здесь со мной, Рози. Я хочу поговорить с тобой. Об очень важном.

Она поспешила к нему, готовая внимательно слушать, что он с удовольствием про себя отметил.

– В чем дело, Анри? Вас что-то тревожит?

– Да.

– Что же это?

– Ты.

Она устроилась в кресле, взяв свой бокал. Но тут же опять поставила его на маленький пристенный столик. Подавшись вперед, сложив руки на коленях, она вопросительно взглянула на него.

– Почему вы тревожитесь обо мне?

– Потому что я люблю тебя, как родную дочь. Последнее время ты плохо выглядишь, сильно похудела. Лицо заострилось, осунулось. И цвет его ужасный – какой-то землистый. Но все эти внешние проявления твоих проблем отнюдь не самое важное. Весь вечер сегодня я замечаю, что ты немного нервна, озабоченна, погружена в свои мысли. У тебя подавленное настроение, а это так на тебя не похоже. Уныние просто не в твоем характере. Одним словом, ты чем-то очень расстроена, моя дорогая.

Ничего не ответив, Рози отвела глаза, задумчиво рассматривая висящую в простенке между окон картину. Потом, как бы приняв мысленно какое-то решение, она прямо посмотрела в глаза Анри и спокойным голосом произнесла:

– Я совершила ужасную ошибку.

Он молча кивнул, ожидая дальнейших объяснений. Но они не последовали, и тогда он мягко спросил:

– Осмелюсь предположить, что эта ошибка связана с мужчиной, не так ли?

– Да.

– С Джонни Фортьюном?

– Как вы догадались?