– Поэтому ты берешь половину. А половина – его. Иначе нечестно.

– Нина, я уже думал, – признался Шеф. – Мы, конечно, должны поделиться. Но у нас столько дыр... Посчитай сама... Нам нужна другая квартира. Сейчас хорошая квартира стоит полмиллиона. Загородный дом – столько же. Хорошо бы купить виллу на Средиземноморье. Вот уже два миллиона.

– А зачем виллу на Средиземноморье? – не поняла Нинка.

– Затем, что в Москве восемь холодных месяцев. Разве плохо в ноябре поехать на море и погреться месяца три?

Нинка молчит.

– Детям надо дать, чтобы не подохли с голоду. Твоим родителям-пенсионерам хорошо бы создать человеческие условия под старость лет. А мы... Разве мы не хотим путешествовать?

– Хотим. Но не на чужие деньги. Половина – это тоже грабеж. Ты имеешь право на двадцать процентов. А восемьдесят процентов – Алешины.

– Так ведь он никогда не узнает. Откуда он узнает?

– Я скажу, – спокойно объяснила Нинка.

– Странно, – задумчиво проговорил Шеф. – А что ты о нем так хлопочешь? Что ты от него видела? Он даже не захотел на тебе жениться. Сдал тебя мне, как в ломбард. Разве он вел себя как мужчина?

– Он умирал, – сказала Нинка.

– А что же он тогда не умер? Жив и здоров. Работает на фирме шофером.

Нинка молчит.

– Может быть, ты и сейчас его любишь?

Нинка не отвечает.

– Давай я отдам тебе деньги, можешь уходить к нему.

Нинка удивленно смотрит на Шефа:

– Ты действительно мог бы все отдать и отпустить?

Шеф садится за стол и начинает есть.

– Какое счастье пожрать, когда хочется. – Наливает себе водки. Пьет. – Сядь, – просит он.

Нинка садится.

– Давай выпьем! – Наливает. Поднимает рюмку. – Так вот, учти... Без тебя мне ничего не надо. Я до тебя никого не любил. То, что было, это так... А ты – живая, и теплая, и молодая. Молодые не ценят молодость. А старые ценят.

– Ты не старый, – возразила Нинка. – Ты очень хороший.

– Хороших не любят. Любят плохих. Но я что-то хотел и забыл. А... вспомнил.

Шеф поднимается, достает коробочку. Раскрывает. На черном бархате бриллиантовое колье.

– Это мне? – Нинка замирает. – Как в кино...

Шеф надевает ей украшение. Нинка смотрит на себя в зеркало.

– Никто не поверит, что настоящее. Подумают – подделка.

– Но ты будешь знать, что настоящее. И я. А на остальных нам плевать.

– Я не представляла себе, что у меня когда-нибудь... Я думала, это не для меня.

– Ты стоишь больше. Но это впереди.

Нинка обнимает Шефа. Стоят так долго. Целую минуту. А может, две. Потом Нинка отстраняется и снимает колье.

– Я не могу носить краденое, – протягивает Шефу.

– А откуда он узнает?

– Он не узнает. Но я буду знать. И ты.

– Нина, но столько дыр!.. – горестно воскликнул Шеф.

– Никогда хорошо не жили, нечего и начинать...

Алексей Коржиков выходит из своего старенького «жигуленка», запирает руль на секретный замок. Входит в свой подъезд. Подходит к своей двери и в это время видит сидящую на лестнице Нинку. На ее коленях – кожаный кейс с металлическими замками.

– Говорил, в шесть, а пришел в семь, – упрекает Нинка. – Я тут на лестнице, как кошка, жду.

– Японцев в Загорск возил, – объяснил Алексей. – Извини.

– Ты, наверное, голодный? – предположила Нинка.

– Ничего. У меня есть рисовая лапша с собой. Японцы подарили. Три минуты – и готово. Вместе поедим.

– Нет. Я на одну минуту. Борис будет нервничать.

– Но ведь он не Борис.

– Не имеет значения. Вот. – Протягивает кейс. – Это тебе.

– А что это?

– Гонорар за Белые города.

– Ты еще помнишь? – удивился Алексей.

– Борис продал в Арабские Эмираты. Это как раз то, что им надо.

– Кому им?

– Арабам. У них ведь пустыни.

Алексей пытается открыть кейс. У него не получается. Нинка помогает. Кейс открыт. Он доверху набит пачками. Алексей обмер. Наступила пауза.

– У него всегда были организаторские способности, – сказал Алексей. – А это тоже талант.

Снова повисла пауза.

– Ты не рад? – спросила Нинка.

– Я рад, – без энтузиазма ответил Алексей.

– А как ты живешь вообще?

– Что именно тебя интересует?

– Как твое здоровье? Ты больше не умираешь?