Она не могла понять, откуда доносится голос. Из-за озера? Из-за нагромождения камней, что в десяти шагах от них? Из неосвещенного прохода в соседнюю пещеру? Из-под обжитого колониями бактерий свода?

— Твоему старому и толстому папа пришлось отправиться за дочкой в эдакую ослиную дыру, а ты не выходишь. Что же ты, кроха? Со мной, кстати, О’Ливи. Этот грамотей тебе действительно нравится?

— Эндрю… — прошептала Реми.

— Что стряслось, детка? — Скворцов уже взял себя в руки. Он раздвинул волосы Реми, поглядел на рану: кровь успела свернуться и застыть черной коркой. Как же ей повезло, что у Кемпнера-мясника был лишь обломок штык-ножа!

— Ты разве не слышишь? — удивилась Реми.

— Нет. — Скворцов отстранил ее от себя, нащупал рукоять пистолета. — Что? Стервятники?

— Опять это существо, — сказала она тихо, потом подняла плечи, выгнула шею, прижала руки к груди и пояснила: — На морского конька которое похоже.

— Этого нам только не хватало…

Скворцов открыл барабан револьвера. Три патрона. Всего-навсего. И еще мачете — погнутое и уже тупое. Любопытно, это та тварь, которую он угостил двумя пулями, никак не угомонится? Или их здесь — тьма-тьмущая? Вернее, табун?

— Оно не выходит на свет… — прошептал Скворцов. — Где у нас больше всего света?

— Там! — Реми указала на вход в тоннель, вдоль его ребристых стен струились флуоресцирующие трубочки.

— Поднимаемся и идем. Слышишь, Реми? Идем скорее!

Они пошли в обход озера. Стараясь не наступать на дружков-иглокожих, которых явно привлекал едкий запах электролита.

— Кроха, куда ты собралась? — звучал в голове Реми усталый голос папа. — За кем ты идешь? Что ты знаешь об этом егере? Ведь это он трижды продал тебя симмонсам! Погоди, кроха! Или твой старик-миллионер не разбирается в людях? Егерь, только егерь во всем виноват!

Реми невольно оглянулась.

За нагромождением камней двигались тени. Щупальца! Узкие, пупырчатые, покрытые слизью! Много-много щупалец. И вытянутая лошадиная голова: осторожно выглядывает из-за глыб…

— Знаешь что, кроха? — вновь раздался голос папа. — А ты возьми… Слышишь, милая? Возьми и убей его! Убей! И иди ко мне.

— Эндрю! — Реми взлохматила волосы, прижала ладони к вискам. — О боже, Эндрю!

— Что там? — не оборачиваясь, отозвался егерь. Вход в освещенный тоннель был уже близко. Всего несколько шагов. Всего несколько…

— Это место — не мастерские Вседержителя. Здесь правит сам дьявол! Сам дьявол! — И она разрыдалась в голос.

— Убей, кроха! Я прочитал его мысли, он — страшный человек! Столкни его в кислоту! Сделай это ради нашей семьи!

— Не останавливайся, Реми!

Они ворвались в тоннель. Побежали вдоль светящихся стен, и наперегонки с ними мчали пузырьки воздуха, которых гнали по наполненным водой трубкам невидимые сердца Большого барьерного рифа Хардегена.

— Погоди… — Реми привалилась спиной к стене. — Погоди! Оно отстало, а у меня очень сильно болит голова. Погоди же, Эндрю! Я прошу тебя!

Скворцов развел руками; ему хотелось, чтоб расстояние между ними и коньком-телепатом становилось только больше.

Со стороны пещеры, из которой им пришлось ретироваться, донесся хруст стекла. Где-то недалеко зажурчала вода, и сразу десяток трубок под сводом тоннеля стали меркнуть. Реми и Скворцов переглянулись. Снова зазвенело, и несколько трубок, что тянулись вдоль стены, потускнели.

Скворцов схватил Реми за руку. Потащил, как тащит локомотив железнодорожный состав. Вдоль плавного изгиба стен; вперед и вперед. Через сгущающийся сумрак: трубки гасли одна за другой.

— Эта тварь идет за нами! Эндрю!

Тоннель оборвался. Они очутились в зале, опоясанном многочисленными террасами. Сталактиты, обжитые флуоресцирующими бактериями, сияли, точно люстры. Среди этих люстр, прицепившись к естественной лепнине свода когтями, свисали головами вниз жаброхваты.

Сотни рыжих жаброхватов мелкой породы. С жалами, как у сколопендр-секаторов, на длинных хвостах.

Скворцов мигом оценил обстановку. Если жаброхваты поселились в этой пещере, значит, она соединена с поверхностью. То есть выход может быть где-то неподалеку. В первый раз за время многочасовой пещерной одиссеи Скворцов почувствовал, что шанс выбраться из лабиринта внутренностей Большого Хардегена все-таки есть. И это не какая-нибудь инфантильная надежда или навеянная чертовым инфразвуком галлюцинация. А настоящий шанс.

Егерь прижал палец к губам. Реми поглядела на Скворцова, отвернулась, уставилась на темноту в тоннеле.

Во тьме шевелились скользкие щупальца. Конек-телепат был тут как тут.

Под каблуком егеря что-то хрустнуло. Скворцов поглядел под ноги и мысленно хлопнул себя по лбу: пол пещеры устилали кости аксл.

— Куда намылился, патрон? — воззвало засевшее во тьме чудовище голосом Джойса. — Ты ведь знаешь, какой аппетит у этих малышек! Мимо них не пройти, патрон! По-моему, ты у нас голова, а я только на тебя работаю.