На Сирене уж точно не прекратятся.

— Я не курю, да и вам не советую. Лет в сорок будете вся в целлюлите, тогда и вспомните слова пожилого магистра. Кстати, а почему на вас нет рубинового сердца? Опять потеряли, да?

— Нет. Я… — Реми невольно положила ладонь на грудь.

— Реми! Так никуда не годится! Я ведь вам объяснял: это не просто фальшивый рубин в латунной оправе. Это символ того, что ваше сердце бьется в унисон с миллиардами сердец других разумных созданий. Все мы — дети Галактики и рождены звездами от звезд. Пора отбросить и навсегда забыть шелуху предрассудков докосмической эпохи! Люди, акслы, ависы, гексаморфы — все, кто носит в себе искру разума, — ныне образуют транспланетарное сообщество, за которым будущее. Границы, правительства, сословия, нелепые традиции — все обратится в прах. Так что выбирайте: или вы с нами, или против нас! — он рассмеялся. — Шутки шутками, Реми, но пройдет еще лет двадцать, и ситуация будет обстоять именно таким образом. Поверьте мне, моя госпожа. У вас ведь доброе сердце, да? Ну, значит, нам по пути.

Но Реми было не смешно. Она подумала, что не вышло бы из повествования о волонтерах в атолле Алехандро героической поэмы. Скорее мрачноватый триллер, главным героем которого стал бы благородный гранд с душой сектанта. Человек с двойным дном. Вроде отца Аруха — такой же самозабвенный фанатик. Только мимикрирующий под образованную и тонкую личность. А от того — непредсказуемый.

Акслы вдруг прервали медитацию и все разом прыгнули навстречу набегающей волне. Поплыли под водой, только головные гребни остались над поверхностью.

— Вам, наверное, нужнее деньги, чем добрые сердца… — сказала Реми, провожая взглядом головные гребни аборигенов.

— Деньги? Конечно, нужны, — не стал отпираться Кристо. — Межзвездные перелеты — чудовищно дорогое удовольствие. Космические агентства выставляют фантастические цены на перевозку людей и грузов, невзирая на то, что последние имеют гуманитарное назначение. Прибавить к этому расходы на обеспечение волонтерских миссий: стройматериалы, медикаменты, амуниция, — он принялся загибать пальцы. — Потом необходимо давать взятки в колониальных администрациях. Многие планетарные царьки не без основания видят в ЮГ конкурентов и вставляют палки в колеса, где только можно. Без волосатой лапы не обойтись! Так-то. Нам все нужно: добрые сердца, деньги, строительные блоки из известнякового карьера в Санта-Куэльо, новые носовые фильтры, чистые бланки из Прозерпины, мыло и спички. На мыло и спички у нас введена строжайшая экономия. Из губернатора Мендолини при известной сноровке возможно выбить ящик саморазогревающихся консервов, но не упаковку спичек. Дерево на Сирене дороже золота!

Кристо поднялся, подал руку Реми:

— Скоро жара станет невыносимой. Пока еще есть время… Позвольте показать наш трудовой фронт. Я не прошу вас ни о чем особенном, просто расскажите многоуважаемому мистеру Марвеллу о том, что видели. Вас ведь это не затруднит?

— Не затруднит, — ответила, опустив голову, Реми. — Боже, как я хочу к отцу… Не было вестей от вашего вундеркинда?

— Увы, — ответил Кристо. — Даже не знаю, что и подумать. Он был такой головастый, такой головастый…

Они обошли школу. Из открытых окон доносилась громкая речь учителя.

— Коралл. Лагуна. Луна, — раздельно произносил мистер Мердок, было слышно, как он нажимает на кнопку, меняя слайды в проекторе. — Хижина. Человек. Жаброхват… Жаб-ро-хват.

В ответ ему раздалось многоголосое кваканье. В классе, очевидно, поднялся переполох.

Возле западного крыла школы громоздились ржавые строительные леса. Работы тут давно прекратились. В стене зияли отверстия, оставленные, как решила Реми, специально. В проеме нижнего — красовалась залапанная банка, доверху наполненная окурками. У Кристо от стыда покраснели уши. Он потянулся, схватил банку, спрятал ее в пустой мешок из-под цемента.

— Так-с, — протянул Кристо, отряхивая мозолистые ладони. — Здесь мы планируем смонтировать кондиционирующую систему. Я приглядел кое-что подходящее в Прозерпине. Промышленный «кондишн». Он, правда, подержанный, но для нас важно, чтоб все работало. И учителя и ученики должны работать в комфорте, согласны?

Реми не ответила. Но Кристо не унимался:

— Скажите просто: «Согласна». Это ведь не обряд венчания, эти слова вас ничему не обяжут, а мне будет приятно. Или, быть может, вы против того, чтобы акслы занимались науками в более прохладном и влажном микроклимате?

«Еще один клещ на мою голову, — подумала Реми, — и хамить неудобно, все-таки в его лачуге живу и его волонтеров объедаю».

— Ну хорошо, магистр. Я с вами согласна.

Кристо расправил плечи.

— Пойдемте дальше. Пойдемте-пойдемте…

«Господи! — мысленно взмолилась Реми. — Я же здесь все видела!»

На площадке посреди поселка волонтеров резвились низкорослые рыбособаки: таскали в щучьих челюстях сизые от пыли кишки жаброхвата. Кристо свистнул, рыбособаки дали деру — только чешуя засверкала. Услышав свист, сейчас же примчал Кортес с неразлучной духовой трубкой в руках, а из склада — хибары, обшитой термопластиком, — вывалили два косматых волонтера. Это были те самые не очень приятные типы, на глаза которых Реми старалась попадаться как можно реже.

Кристо махнул рукой, дескать, все в порядке. Один из волонтеров что-то быстро проговорил по-испански. Реми не поняла ни слова.

— Я собираюсь показать госпоже Марвелл наполнение склада, — ответил волонтеру Кристо. — Чтоб она смогла оценить степень обеспеченности миссии.

Волонтер опять зачастил по-испански. Кристо поморщился:

— Хуанито говорит, они только что распылили противопаразитную эмульсию. Но мы используем носовые фильтры и… где они, кстати? — Кристо похлопал по карманам брюк. — Ах, вот… Дева Мария, а какие из них мои, а какие — ваши?