Просторный кабинет был отделан с большим вкусом. Из огромного окна открывался чудесный вид на парк.

— Впечатляет, — оценила Стефани. — Видимо, твои дела идут недурно.

— Да, я не бедствую. Как насчет бокала чего-нибудь перед обедом?

Она удивленно раскрыла глаза.

— Но я же не обедать сюда приехала!

— Однако ты здесь, и как раз время обеда. Думаешь, я отпущу тебя голодной?

— Да я давно была бы уже у твоей матери, если бы ты не промариновал меня в приемной! Если бы я только знала…

— Если бы ты знала, то отшила бы меня точно так же, как делала это прежде! — перебил ее Честер. — Послушай, пора нам с тобой получше узнать друг друга.

Стефани не ответила, ежась под взглядом насмешливых серых глаз. Спору нет, в темно-синем костюме в тонкую светлую полоску он выглядел удивительно респектабельно, однако кому, как не ей, знать, что крылось под этой маской! К тому же она задела его гордость, оказав ему сопротивление, и теперь он наверняка просто вне себя…

Почему бы не послушаться Айрин и не поиграть с ним? Эта мысль поразила ее как гром среди ясного неба. И правда, почему бы не заставить его поверить, что она сдается? Какое удовольствие потрепать ему нервы!

— Но твоя мама, наверное, будет меня ждать… — пробормотала Стефани, искусно разыгрывая нерешительность типа «и хочется и колется».

Честер отрицательно покачал головой.

— Я позвонил ей сразу после разговора с тобой и предупредил, что мы обедаем вместе. Она просила передать, что сегодня ты можешь уже не возвращаться. Начнете завтра с утра на свежую голову. — Он подошел к столику, на котором стояли бутылки и стаканы. — Чего ты хочешь выпить?

Самоуверенность холеного типа прогнала прочь последние сомнения совестливой Стефани. Любой ценой она должна одержать над ним верх.

— Минеральной воды… если она у тебя есть, — сказала Стефани и поразилась тому, как спокойно прозвучал ее голос.

— Может быть, лимонада со льдом?

— Прекрасно…

Сидя в мягком кресле, она следила за Честером, помимо воли любуясь его стройной фигурой, четкими, размеренными движениями… Каким бы ни был Честер Сэквилл в душе, внешне это — великолепный образчик мужской красоты. Мускулистый и поджарый, словно племенной жеребец, — так сказала бы ее мать. Да уж, жеребец в полном смысле слова…

Взгляд Стефани остановился где-то на уровне безукоризненно завязанного узла галстука. Не поднимая глаз выше, она взяла стакан, еле заметно вздрогнув, когда пальцы их соприкоснулись.

— Спасибо…

Он тоже налил себе лимонаду, с удивлением отметила Стефани.

— Никогда не пью спиртного, когда я за рулем, — произнес Честер, словно читая ее мысли.

— Весьма разумно.

— В прошлом году погиб один мой близкий друг — его сбил пьяный водитель, — просто, без всякой позы, пояснил Честер и тотчас сменил тему: — Насколько я понимаю, работа застопорилась?

— Это временное явление. — Стефани искренне надеялась, что так оно и есть на самом деле. — Даже у настоящих писателей бывают плохие дни.

— Не думаешь, что она просто выдохлась?

— Как мне показалось, не в привычках твоей матери бросать начатое.

— Верно. Но ведь она никогда прежде ничего не сочиняла. Кстати, как долго ты собираешься с нею работать?

— Столько, сколько понадобится. А ты что-то имеешь против?

— С какой стати? У нее своя жизнь, у меня — своя…

— Но, насколько я понимаю, ты — неотъемлемая часть ее существования.

— Главным для мамы всегда оставался театр… пока она не повстречала Эдварда. Предупреждая твои вопросы, скажу сразу: я ничего против него не имел. Это был очень достойный человек.

— Миссис Фицпатрик многим ради него пожертвовала, — серьезно произнесла Стефани.

— Согласен. На такое способна не всякая женщина.

— И уж тем более немногие мужчины! — вспылила она, на мгновение выходя из образа.

Честер с изумлением уставился на нее.

— Да ты, похоже, мужененавистница!

— Не совсем, — возразила Стефани. — По законам природы даже среди мужчин должны попадаться недурственные экземпляры.

— Такой цинизм в столь нежном возрасте!

— Мне двадцать четыре — возраст не такой уж нежный.

— Да не в годах дело! Судя по тому, как ты окрысилась на меня с самого начала, могу с уверенностью сказать, что в недалеком прошлом ты пережила сильное разочарование, причиной которого был мужчина, и с той поры видишь всех нас словно в кривом зеркале.