Когда раздался звонок в дверь, до условленного времени оставалось еще пять минут. В сером костюме в тонкую полоску Сэквилл был хорош, как всегда, но Стефани это уже не взволновало.

— Готова? — односложно спросил он.

Потянувшись за сумочкой, лежащей на кресле, она ощутила внезапный приступ головокружения. Мужественно поборов его, Стефани уверила себя, что это всего-навсего нервы…

«Черта с два, голубушка! Ты прекрасно знаешь, что это такое! Ты беременна на все сто». Стефани в ужасе закрыла глаза: так отчетливо прозвучал внутренний голос!

В машине она впервые подумала о крошечном существе, что зародилось внутри нее. Для нее это были уже не просто несколько клеток, а будущий человечек… И она неожиданно ощутила первый прилив материнской любви. Что ж, если им с Честером не бывать вместе, то его ребенок останется с нею навсегда…

Клиника располагалась в фешенебельном районе. Еще бы, желчно усмехнулась Стефани. Разве могло быть иначе? Честер припарковал машину, проводил ее в приемную и уселся в кресло, явно вознамерившись дождаться ее возвращения.

Когда, минут через двадцать, она вышла из кабинета, он ни о чем ее не спросил. Молча они вышли из клиники, молча сели в машину… И тут самообладание наконец покинуло Честера.

— Ну! Каково заключение врача?

— Результат теста на беременность положительный, — ровным голосом отозвалась Стефани. — При таком сроке очень легко решить все проблемы…

— Ты это о чем?

— Я имею в виду, аборт сделать проще простого.

Лицо Честера исказила страшная гримаса.

— Черта с два ты убьешь моего ребенка! — заорал он. — Если нужно будет, я запру тебя на все девять месяцев!

— Но я вовсе не собираюсь делать аборт, — заверила его Стефани. — Я хочу родить!

Несколько секунд он молча изучал лицо сидящей рядом с ним женщины, потом заговорил, и голос его при этом странно дрогнул:

— Ты… ты в этом уверена?

— Да. — Стефани говорила сейчас чистейшую правду. — Разумеется, моя ситуация далека от идеала, но сколько женщин воспитывает детей в одиночку. Так почему бы мне…

— Помолчи! Если думаешь, что я умою руки, то ты, верно, рассудка лишилась! И учти, в его свидетельстве о рождении будет стоять моя фамилия!

У Стефани снова заныло в груди, снова бешено забилось сердце.

— Однако еще вчера вечером ты вовсе не был уверен, что ребенок твой!

— То вчера, а то сегодня! Знай, я беру на себя всю ответственность! — Честер говорил предельно решительно. — Перво-наперво мы с тобой поженимся и будем воспитывать ребенка в нормальных условиях, в нормальной семье.

Господи, он сказал: «Будем воспитывать ребенка…» Значит, они проживут вместе годы — не недели, не месяцы, а годы, долгие годы…

Да вынесет ли она все это даже ради благополучия ребенка? Наплевать на его решение — ее не принудить поступить против воли. Она хозяйка своей жизни!

— Я не выйду за тебя, Честер! — с ледяным спокойствием возразила Стефани — откуда только силы взялись! — Если я когда-нибудь и стану чьей-то женой, то по любви, а не по расчету!

— Значит, пора менять свои убеждения! — мрачно ответил Честер.

На этот раз Стефани промолчала. К чему попусту сотрясать воздух? Одного не знал этот человек: учиться любить ей нет надобности. А вот научиться жить без его любви… Да разве такое возможно?..

— Ты станешь моей женой, — решительно заявил Честер, когда за ним захлопнулась дверь ее квартиры. — Если я не смогу убедить тебя — что ж, испробую какой-нибудь иной способ.

Когда он шагнул к ней, Стефани отшатнулась как от огня, однако ускользнуть ей не удалось. Крепко обняв, он прильнул к ее губам жгучим поцелуем. Каких-нибудь пара секунд — и желания сопротивляться как не бывало. Теперь ей хотелось лишь одного — полностью подчиниться его воле, какой бы та ни была…

Не отрываясь от ее рта, он легко подхватил Стефани на руки, отнес в спальню и бережно уложил на постель. Теперь уже она сама обнимала его за шею, и сердце ее растаяло от нежности, когда она почувствовала силу его желания…

Кровь стучала в висках, разум мутился, всем существом своим она стремилась слиться с ним — противиться самой себе было бесполезно.

Он стремительно раздел ее. Но прежде чем освободиться от одежды самому, прильнул горячими губами к ее животу. Когда Честер вновь коснулся ее тела, глаза его сверкали, а от рук исходил жар.

Уткнувшись лицом в его широкую грудь, Стефани ощутила солоноватый вкус его кожи, жесткость волос… Бедра ее словно сами собой раздвинулись, длинные ноги обвились вокруг его талии…