— Ты выйдешь за меня? — повторил Честер некоторое время спустя, когда мир вновь обрел равновесие. — Мы станем семьей — настоящей семьей, Стефани. У нашего ребенка будет то, чего я никогда не знал…

— Но разве это получится… без любви?

Он взглянул на нее сверху вниз — волосы разметались по подушке, лицо было по-детски беззащитно, губы слегка припухли…

— Все у нас получится! Слишком долго я ждал женщину, к которой испытывал бы то, что чувствую сейчас к тебе! Я не сдамся!

— И что же ты чувствуешь? — Стефани не смела верить собственным ушам.

— Ты и вправду хочешь получить мое сердце на блюдечке с голубой каемочкой?

Зеленые глаза стали вдруг огромными и залучились мягким светом счастья.

— Нет, я хочу тебя таким, какой ты есть… — Голос ее дрогнул. — Знал бы ты, что я пережила за последние дни! Я готова была жизнь отдать за то, чтобы этого треклятого Нового года не было и в помине! Да, я сущая гадина, просто использовала Айрин как предлог! Я отчаянно захотела тебя, как только увидела…

Губы Честера тронула легкая улыбка.

— И лезла из кожи вон, чтобы этого не обнаружить!

— Сам знаешь, чем все кончилось. Ты с самого начала все знал…

— Ну, положим, я сразу понял, что в постели мы будет прекрасной парой, — возразил Честер. — Но вот кое к чему другому я не был готов… Собственные чувства стали для меня потрясением.

Тут он нежно прильнул теплыми губами к жилке, бившейся на ее виске, и это было дороже всяких слов.

— До сих пор я держался стойко, поэтому и поверить не мог в то, что столь молниеносно буду повержен. Когда мы провели вместе ночь, я подумал было, что и в тебе пробуждаются чувства. Неожиданное новогоднее признание буквально сбило меня с ног.

— А я думала, что, кроме постели, тебе ничего от меня не надо, — еле слышно призналась Стефани. — И пыталась уговорить себя, что и мне нужно от тебя только это. — Она сжала в ладонях его лицо, лаская пальцами смуглую кожу, и тайный жар у нее внутри пробудился вновь. — Послушай, ты уверен, что говоришь правду?

Честер тихо рассмеялся, обнимая Стефани еще крепче.

— Я люблю тебя, я хочу тебя, я не могу жить без тебя. Никто и никогда не был мне так необходим, как ты. Дорогая, я…

Но она не дала ему договорить, подставив для очередного поцелуя жадные губы. Страсть ослепила обоих — неодолимая и беспредельная. Мы и впрямь созданы друг для друга, только и успела подумать Стефани, прежде чем их тела слились вновь…

Когда они вышли из спальни, было уже два часа дня. Стефани приготовила кофе и отнесла поднос в гостиную, где ждал ее Честер.

— Я могу приготовить обед, — сказала она. — Ничего особенного у нас нет, но в холодильнике полно яиц, грибов и прочей чепухи.

Он отрицательно покачал головой.

— Я не голоден, то есть я не хочу есть.

Глаза его лукаво сверкнули, и Стефани улыбнулась понимающей улыбкой.

— А я-то думала, что на сегодня ты уже насытился!

— Неужели ты намерена посадить меня на голодный паек? — притворно удивился он.

— Даже если намерена, разве ты мне это позволишь?

— Но ведь ты этого и сама не хочешь, правда? — расхохотался Честер, заметив румянец на ее щеках. — Ты, слава Богу, такая же ненасытная, как и я!

— Но брак не строится только на сексе, — тотчас посерьезнела Стефани. — Через несколько месяцев я стану толстой и безобразной… Что ты почувствуешь тогда?

— Ты никогда не будешь безобразной. Ты не можешь быть безобразной. А с моим ребенком под сердцем станешь еще прекраснее! — с бесконечной нежностью произнес Честер. — Я тебя люблю, Стефани. Никогда не сомневайся в этом.

Она внимательно вглядывалась в его мужественное лицо, все еще не веря своему счастью.

— А если бы не ребенок? Захотел бы ты на мне жениться?

— Я решил сделать тебе предложение, когда ехал за тобой к родителям. И намеревался объявить об этом под бой часов в новогоднюю ночь, но сама знаешь, что мне помешало… — Честер помрачнел. — Когда ты заявила, что всеми твоими помыслами двигала лишь месть, я готов был тебя удушить. К счастью для нас обоих, мне удалось сдержаться…

— Айрин утверждала, что ты дал ей понять, будто хочешь жениться на ней, — как можно равнодушное произнесла Стефани.

— Неправда. — Честер говорил тихо, но она тотчас безоговорочно ему поверила. — Впрочем, тебе решать, кто солгал.