Жека коротко кивает.

Из него, думаю, мог бы получиться грамотный офицер.

Слуга царю, отец солдатам.

К несчастью для моей страны, такие сейчас в армию не идут.

Идут другие.

Совершенно, блин, иной человеческий материал.

Нормальные, крепкие, честные парни, но элиту из них – лепить и лепить.

А Жека – готовая болванка. Чуть-чуть обтесать, чуть-чуть обучить.

И все дела.

У него и отец военный.

Полковник в отставке, кажется.

Я количеством звезд на погонах его родителя не сильно интересовался, просто знаю, что часть босоногого детства мой верный товарищ провел в отдаленных гарнизонах, раскиданных на просторах нашей необъятной Родины.

Но в нынешнюю армию Жека, увы, не пойдет.

Хотя я знаю, насколько скучно ему в финансовом отделе конторы штаны протирать.

А что делать?

У парня семья.

И его Ирка не поймет, почему должна отказаться от жизни в столице и неплохой для молодого спеца зарплаты в треху баксов за непыльную работенку финансового клерка ради гарнизонной нищеты и прочей армейской неустроенности.

Говорили мы с ним как-то на эту тему.

Так что знаю, о чем рассказываю.

Не догадываюсь, а именно знаю.

Ладно.

Черт с ним.

Проехали…

…Поэтому, когда мы остановились перед моим подъездом, я просто коротко пожал парням руки, кивнул хорошенькой шоферше, закинул на плечо не сильно тяжелую дорожную сумку и направился в квартиру: принимать душ и звонить в Прагу Злате, извиняться, что мы с ней сегодня долго не пробеседуем.

Извини, дорогая, – устал.

Ага.

И все это следовало сделать до приезда парней.

Потому как их не интересовали ни мой дорожный пот, ни мои романтические пражские сопли.

Ничего личного, только дело.

Сам такой…

…Все-таки горячий душ и крепкий кофе способны творить настоящие чудеса даже с самым измученным человеческим организмом.

Когда раздался звонок в дверь, я уже был почти в порядке.

И это тот самый случай, когда «почти» – считается.

Открыл, пожал руку Али, принял у него из рук клетку-переноску с недовольно мявкавшим оттуда Арамисом.

– Остальные попозже подгребут, – говорит. – За спиртным решили заехать, чтоб твои запасы не опустошать. Разговор, судя по всему, будет долгим. И непростым.

– Понятно, – жму плечами, выпуская котяру. – Если б все просто было, вы бы завтрашнего дня дождались.

Арамис выпрыгивает из клетки и тут же начинает тереться о мои домашние джинсы.

И – мурчит, громко, что твой ядерный реактор на подводной лодке средних размеров.

Соскучился парень.

И, похоже, уже простил.

Что ж, одной заботой меньше.

Не нужно будет гостей заставлять тапки в стенной шкаф прятать.

А то – точно бы кому-нибудь в кроссовки нассал, сволочь кремовая.

Взял котяру на руки, погладил, почесал за ухом и под подбородком, положил на плечо, – урчит еще громче.

За мочку уха прикусывает.

Как же я тебя люблю, сволочь лысая.

Я, после того как в моем доме настоящий сфинкс поселился, на волосатых кошек стал смотреть с искренним недоумением. И даже с подозрением.

Что-то в них не так…

…Отнес кошака на кухню, налил воды, насыпал в миску его любимых «подушечек».

Еще раз погладил радостно урчащую морду и со вздохом повернулся к Али, который уже колдовал у кофеварки, которую сам же и подарил мне на день рождения.

Практичный, гад.

Не только для меня старался, о чем, кстати, честно предупреждал.

Но все равно спасибо.

Нормальный свежемолотый кофе и эта растворимая шняга, которую в родной редакции глотать приходится, – абсолютно разные вещи.

Даже сравнивать бессмысленно.

– Только учти, – говорю, – Глеб. Это у парней спиртное еще может вызвать энтузиазм. А я – просто срублюсь. Выезд, сам понимаешь. Батарейки и так уже кончаются.

– Думаешь, я совсем тупой? Помнишь, как в том анекдоте: «Дедушка ослеп, а не ебанулся». Знаю, что ты на «чистом», сам почти не употребляю, но для такого случая запасся.

И достает из кармана джинсов небольшой, но вполне увесистый пакетик.

– Только давай не при всех. В другой комнате поляну организуй. А то, сам знаешь, в последнее время многие к этой гадости относятся воинственно отрицательно. Они, разумеется, всё поймут, но зачем гусей дразнить?

Я киваю, и мы идем в мою бывшую «детскую», где решительно вбиваем в ноздри по солидной дорожке качественного кокаина.

Мои мозги прочищаются окончательно.

Вот теперь, думаю, – можно и по рюмке.