Шрифт:
Не опасаясь потерять нить.
И то ладненько…
…Только мы себе носы гадостью начинили, закурили по сигаретке и приготовились перекинуться парой слов, как одновременно позвонили: парни в дверь и Злата по телефону.
Махнул рукой Глебу, – мол, давай, принимай гостей, а сам трубку врубаю:
– Что, – спрашиваю, – Золотой, что-то случилось?
– Нет, милый, просто мне почему-то вдруг стало неспокойно.
Ну, успокоил ее как мог и пошел в большую комнату к парням.
А там – мама моя дорогая…
Глава 10
Я такого состава не то чтобы не видел никогда, даже представить не мог.
Да еще – у себя в гостях.
В своем доме.
Вид у меня был, скажем так, – несколько ошарашенный.
Можно даже сказать – охреневший.
Пара-тройка топов наших самых серьезных фирм.
Пара «коней».
Мусор из «Кэпиталз».
Даже бомжа откуда-то нарыли, причем – одного из самых серьезных.
Ни фига себе, думаю.
Они ж, по идее, таблицы друг другу рихтовать должны готовиться, причем в полный рост и, блин, с непередаваемым наслаждением.
Ан нет, сидят, бутылки на журнальном столике расставляют.
Много бутылок.
Разных сортов и крепости.
А мне, между прочим, неплохо бы завтра и до редакции добраться, хотя бы ненадолго.
Галочку поставить, так сказать.
Это тебе не старая добрая газета, где Главный всегда прикроет, если что не так пошло.
– Вы б, – хмыкаю, – еще Рабика притащили. А то некомплект.
– А он бы приехал, – кивает на полном серьезе бритый квадратный стос из конских «кидсов». – Жалко, не в Москве сейчас, а так – по-любому. Дело-то общее мастырим.
Ага, думаю.
Общее-то оно общее.
Только у нас с Рабиком, топ-боем конской «Ярославки», друг к другу такая неприязнь, что даже кушать вместе не можем.
– Непросто будет тогда его замастырить, – вздыхаю.
Сбор складно гыгыкает.
Несколько смущенно, надо сказать.
– А кто тебе сказал, что ты в сказку попал? – щерится, покачивая из стороны в сторону шишковатой, бритой «под ноль» башкой знакомый питерский бомжара.
Он, как мне потом сказали, случайно в те дни в Москве оказался, чисто по бизнесу.
Его и подтащили – в связи с наметившимися пренеприятнейшими обстоятельствами.
– У моих парней к тебе тоже особая любовь, сам понимаешь, – морщится, будто его кто только что лимон заставил сожрать.
Я согласно киваю.
А что?
Тут, блин, не поспоришь.
Все опять смущенно гыгыкают.
Кроме Мажора.
Он не гыгыкает, он разливает.
Заканчивает уже.
В данной ситуации – самое правильное занятие.
– Ладно, брек. Расписать друг другу щщи мы, парни, всегда успеем. Привет, кстати, Данил.
– И тебе здрасьте. Как, впрочем, и всем остальным. Я вас всех люблю. Ну, как всех…
Остальные тоже что-то бурчат себе под нос.
Возможно – здороваются.
– А пока, – продолжает Мажор, – давайте-ка, парни, выпьем временную мировую. Вопрос, нас туточки собравший, вполне конкретным оказался. И довольно неожиданным.
– Да уж, – бурчит бомжара, – вам что, а нам уже через неделю с «Эвертоном» играть. В том самом гребаном Ливерпуле. Хотелось бы вернуться оттуда живым и, по возможности, – не покалеченным.
Все согласно кивают.
В таких, миль пардон, говенных обстоятельствах выезд в добрую старушку Британию может расцвести неожиданными и вряд ли кому приятными красками.
Галимый экстрим, что уж тут говорить.
«Зениту» – не позавидуешь.
А у них, у основы, еще и конкретные траблы с биометрическими английскими визами возникли, насколько я слышал.
Беда, короче.
И тут не знаешь, кому больше повезло: тем, кому эту новомодную визу дали, или как раз наоборот.
Дела…
– Ладно, парни, – поднимает стакан Али. – «Мировые» просто так не пьются, тут тост нужен. И повод. Ну, повод у нас есть. Сборная нашей с вами страны. И все те, кто стоит у нее на пути. Тут уж не до шуток. А тост я сейчас скажу. И не считайте за пафос. Нас многое что разделяет, так давайте выпьем за то, что объединяет. За Россию!
Все неторопливо поднимаются.
– За Россию! – повторяет до того молча сидевший в углу старый, уважаемый всеми, включая врагов, «конь» из «RBW». – За нас!