Шрифт:
Короче, встретились.
Обнялись.
И – будто не расставались.
– Знаешь, – говорит, изящно помешивая маленькой ложечкой черный кофе в симпатичном заведении неподалеку от Сорбонны, – а я, кажется, придумала, чем мне хочется в Москве заниматься.
Так, хмыкаю про себя.
Уже хорошо.
По крайней мере, вопрос, где мы с ней будем жить – в Праге или в Москве, – даже не обсуждается.
Заметано.
– И чем же? – интересуюсь.
– Ну-у-у, – тянет, неодобрительно посматривая на мою дымящуюся сигарету, – сначала я хотела устроиться просто переводчиком. У меня, кроме русского и чешского, еще хороший немецкий, из-за мамы. И английский неплохой.
– Ого! – удивляюсь. – Я и не знал об этих твоих талантах. Кроме, разве что, знания английского. Слышал, как ты на Самуи с местными общалась.
Она кивает.
– Да, – говорит. – Мне языки хорошо даются. Вот про итальянский еще думаю. Но устроиться переводчицей сейчас будет трудно…
– Это еще почему? – поднимаю левую бровь домиком.
Она тихо смеется.
– Скажи, – улыбается лукаво, гладя себя по пока еще плоскому, подтянутому животику, – если б ты был бизнесменом, ты бы принял на работу беременную сотрудницу?
Хлопаю себя по лбу.
Вот идиот!
Ну конечно же…
– И что ты решила? – спрашиваю.
– У меня хороший слог, и мне нравятся русские книги. Хочу почитать, подумать. Вдруг получится что-нибудь перевести?
– Хочешь попробовать сблизить наши народы? – смеюсь.
Смотрит неожиданно серьезно.
Даже кофе помешивать перестала.
– Ты напрасно смеешься, – говорит очень тихо. – Если б я не читала русские книги и не учила русский язык в университете, вряд ли я смогла бы с тобой жить. Мой народ не очень хорошо относится к русским, ты же понимаешь…
Я молчу.
Потом – прикуриваю следующую сигарету.
– Наверное, ты права. Нас вообще многие не любят. И большей частью потому, что не понимают. Не хотят понимать. В шестьдесят восьмом к вам приезжали на танках не русские, Злат. А коммунисты. Которые насиловали и мой народ. Причем значительно дольше, чем твой.
– Я знаю, – накрывает мою руку узкой прохладной ладошкой. – Я знаю, Дан. Но другие-то не знают…
Я кривлюсь.
– Что ж тут, – поднимаю на нее глаза, – непонятного? Особенно для тех, кто считает себя лидерами и интеллектуалами. Для них «не знать» – это не добросовестно заблуждаться, моя девочка. Для них «не знать» – это просто тупо врать другим, которые и вправду могут не понимать, что происходит и происходило на самом деле.
Она гладит меня легкими пальцами по тыльной стороне ладони.
– Давай не будем об этом, – просит, – хорошо? Я понимаю, тебе больно. Но ты сильный, ты справишься.
– Я справлюсь, – киваю. – Мы уже привыкли к этому, понимаешь? Потому и справляемся. Как умеем.
– Да, – качает головой. – Наверное…
– А, кстати, – улыбаюсь, чтобы переменить неприятную для нас обоих тему, – как тебе пришла в голову идея изучать именно русский язык? Такая вроде симпатичная, европейски образованная девушка…
Она смеется.
– …И вдруг язык диких восточных варваров? – хохочет. – Меня даже в университете отговаривали. Именно такими словами. Чуть не отговорили. Отец настоял. Он очень любит Запад, но совершенно в него не верит. Говорит, что тут все мертвое. А вас он не любит. Но почему-то считает, что будущее именно за вами. И еще считает, что мне с тобой повезло.
Смеемся уже вместе.
Дальновидный ты дядя, папаша Мартин, думаю.
И – расчетливый.
Ладно, мне не с тобой жить.
А с твоей дочерью.
Спасибо за то, что воспитал. Что настоял, чтобы она изучала русскую филологию.
И – до свидания…
…Париж ей, как и мне, тоже не понравился, но обязательную программу мы все равно выполнили.
Как там: увидеть Париж и умереть, говорите?
Ну, лучше тогда – сразу вешайтесь.
Поэтому дню, когда вся эта шняга закончилась и мы, наконец встретившись с прилетевшей из Москвы «группой поддержки» во главе с Али и Никитосом, уселись в скоростную «собаку» до Марселя, я искренне обрадовался.
А из Марселя тем временем непрерывно шли звонки и эсэмэски о поджидающих нас толпах местных арабов, о ножах, цепях и прочей арматуре. И я, врать не буду, даже немного – самую чуточку – забеспокоился.
Не за себя, разумеется.
За Злату.
Такие адреналиновые приключения не для беременной.
В сад, что называется.
Может, думаю, съюлить?
А как?
Все знают, что еду уже, и не один.
Да и Злате хрен объяснишь…
…Забегая вперед, скажу, что арабов мы в этом славном портовом городишке все-таки встретили.