Шрифт:
Авось, типа, папа не обидит.
Папа и не стал.
Обнюхались и побежали куда-то по своим срочным кошачьим делам, друг через друга перепрыгивая.
Играть, наверное.
Или с мамашей здороваться.
Мне бы, блин, думаю, их заботы…
…А мы с хозяйкой, прихватив бутылку коньяка, пошли за дом, к барбекюшнице, где уже колдовал над мангалом довольный жизнью Али.
Нет, мясо он пока что еще не ставил, рано.
Народ не весь съехался.
Они с Мажором дрова в мангале выжигали, угли готовили.
Ага.
Глеб готовые магазинные угли для шашлыка не признает, хоть и хранит в гараже мешок-другой про запас. На случай, когда времени на готовку мало, а публика – злая и предельно голодная.
Тогда – да.
А так – все должно идти своим чередом.
И вообще – в пьянке важен антураж, что они с Мажором нам немедленно и продемонстрировали.
Еще бы.
Представьте: морозный подмосковный день, загородный дом среди векового зеленоградского бора, уютное высокое пламя в большом мангале. И двое мужиков в толстых шерстяных свитерах у этого импровизированного костерка за жизнь разговоры разговаривают.
Под сигареточку.
Рядом с мангалом – табуретка, ножками в снежок прикопана.
На табуретке – доска.
А на доске – водочка.
Как слеза.
А рядом – тарелочка, на которой немудреная мужская закуска аккуратно разложена.
Черный хлеб, сало, чесночок.
Простой и маринованный.
Горчица, чтобы сальце в нее перед употреблением обмакивать.
Лучок кольцами, черемша. Было бы чуть потеплее, они бы и огурчиков малосольных захватили, ага.
А так – холодно, померзнут.
Вот гады…
…Наш с Ингой коньячок сразу каким-то неуместным показался, и я метнулся в дом за еще двумя водочными рюмками.
– Ну, за встречу!
Естественно – вздрогнули.
И Инга с нами за компанию водочки с удовольствием тяпнула.
Интересно, а Злата вот так, залихватски – сможет?
Посмотрим…
…Тяпнули по второй.
Хорошо!
Рассказал им историю, по дороге на дачу со мной приключившуюся, посмеялись, как водится.
Потом Мажор загрустил.
– А ведь в чем-то права соплячка, – вздыхает. – Наши лучшие девчонки, цвет генофонда, все за бугор сорваться мечтают. А парни, такие как Дэн, в результате на чешках женятся. Нет, Данил, ты не подумай, я против Златы ничего не имею. Хорошая девочка, чего уж там. Это я так, в принципе.
Такой ледяной волны презрения от Инги я, врать не буду, – давно не видывал.
– Странно, – говорит. – Наш друг Мажор вдруг начал оправдывать лузерство. Стареешь, что ли, Игорь? Сентиментальным становишься?
Гарри чуть маринованной чесночиной не подавился, которой водку закусывал.
– Ты че, – таращит глаза, – Инг, с дубу, что ли, рухнула? При чем здесь лузерство, я же о генофонде?!
– А что, твоему генофонду нужны лузеры? Эта соплячка – она же сдалась заранее! Она – заранее потерпевшая! То, что ей Данька понравился, только вам, мужикам, и непонятно. Потому что тупые от природы! Это – причина, остальное – повод. Ну, а понравился – дерись.
– Не понял, – тянет Гарри.
– Думаешь, – кривится в сторону Глеба, – на этого кобеля никто никогда глаз не клал?! Еще как! И сам он са-а-авсем не всегда был такой, как сейчас: мудрый и многоопытный. Я его что, кому отдала?! Это уже потом – гнала, но не уходил. А сначала…
Мы с Мажором так и стоим, с раззявленными щщами.
Вот оно как, выходит.
И тут тоже война, оказывается.
И какая…
Молчим.
И только Али абсолютно спокойно и хладнокровно продолжает разливать водочку по запотевшим от мороза емкостям.
Семейка у них, конечно.
Врагу не пожелаешь.
Но им, похоже, – нравится.
– Инга права, – раздает нам рюмочки с водкой. – Все наши проблемы – в нас самих, а не в окружающем мире. Нужен тебе человек – бейся. Не стоит усилий – отойди в сторону. Но устраивать истерику по поводу внешних факторов, даже не сделав попытку переиграть ситуацию под себя, – чистой воды лузерство. И мне эту девочку ни капельки не жаль. Единственное, что ее оправдывает, – это то, что, по Данькиным словам, она еще совсем маленькая. И – ершистая. Может, и разберется.
Мы чокаемся и выпиваем.
Молча, без тостов.
Каждый за свое.
Закусываем черным бородинским хлебом с салом и чесноком, закуриваем по сигаретке, и мир становиться таким, каким должен быть: спокойным и безмятежным.
А потом тишину взрывают клаксоны и громкие голоса, Инга бежит встречать гостей, и начинается настоящее веселье: с пьянкой, игрой в снежки, чаем у камина, прогулками и анекдотами…
Глава 26
Годовую российскую визу Злате оформили с первого марта, а уже четвертого она прилетела в Москву подавать заявление в ЗАГС.