Михаил заказал себе уху, отбивную с картофелем фри и пятьдесят граммов виски. После того как официант принял заказ и отошел от столика, он снова обратился к девушке:

– Вы никогда не догадывались, что чтобы стать генералом, нужно несколько лет походить в солдатском мундире?

– Нет. Но я знаю, что если шашка проходит всю шахматную доску, она сразу становится дамкой.

По выражению лица Михаила Сергеевича было видно, что он был несколько удивлен таким аллегорическим ответом.

– Однако и тот, и другой путь не такой уж короткий.

– Пожалуй.

– Мне нравится ваша амбициозность. Вы мне напомнили меня самого. Когда я был в столь же юном возрасте, то хотел получить все и сразу. Я был наглым и считал, что все и всегда должны давать мне зеленый свет. – «Я могу!» – кричал я и бил кулаком в грудь. – То же самое происходит сейчас с вами.

Мария не стала спорить. Она поняла главное: если он провел параллели между ними, это значит, что она действительно имеет право рассчитывать на его помощь. Собственное отражение в ком-то другом не может не вызывать симпатию.

– Этот клуб – не единственное заведение в этом городе, которое принадлежит мне, – с гордостью в голосе продолжил Михаил Сергеевич. – Есть еще пара ресторанов и бар, где на данный момент требуется бармен. Барменша тоже подойдет.

Мария понимала, к чему он клонит.

– Но я не могу быть барменшей. Это исключено! – категорично заявила она.

– Боишься разбить бокалы? – Он последовательно перешел на «ты».

– Нет. Но разливать напитки – это не то, чем бы я хотела заниматься в жизни. Я не могу на это согласиться.

– Поверь мне, детка, этот бар – как раз то, что тебе нужно! Я знаю, что делаю.

Мария подумала, что ее опять хотят использовать. Ей предлагают работу, не достойную ее.

– Простите, но я не могу принять ваше предложение. – Она встала, показывая, что собирается уходить.

– Не смею задерживать. И все-таки, если передумаешь – звони. Я оплачу тебе курсы барменов. А это уже кое-что!

Мужчина смотрел на то, как Мария покидает заведение, и удивлялся, откуда в этой девушке столько уверенности, упрямства и силы, нежелания сдаваться и прогибаться под обстоятельства. Она обязательно вернется. Он был уверен в этом.

Официант принес виски для него и чай для Марии, который она не посчитала нужным дождаться.

Разыскав училище, я убедился, что девушка с фамилией Караулова хоть и была зачислена на первый курс, но в списке выпускников не значилась. Я мог предположить, что, едва получив свободу, Ева решила не тратить время на бесполезную учебу, а построить свою жизнь как-то иначе. Мне стоило большого труда разыскать выпускников того года, с которыми она могла учиться, но даже тогда я не получил точной информации. Я был близок к отчаянию, когда судьба подкинула мне одну зацепку. Вахтерша общежития вспомнила девушку по фотографии и безапелляционно назвала ее воровкой.

– Да, да, эта бесстыдница любезно согласилась посидеть на моем месте, пока я отойду по своим делам, и за это время обчистила меня до нитки. Как назло, в тот день в моей сумке лежала не только моя скудная зарплата, но и сборы коммунальных платежей, которые я должна была отнести в ЖЭК. Да простит меня Господь, какими словами я покрывала тогда эту негодницу! Я тут же вызвала милицию, но ее и след простыл.

– Что же она сбежала вот так, не собрав вещи?

– Да какие там вещи! Одно тряпье. Она же детдомовская. Всегда знала, что детдомовским доверять нельзя: они воруют все и у всех.

Я не стал спорить с обиженной женщиной.

– Потом, правда, вернула-таки. Совесть, видать, проснулась. Прислала по почте в конверте, заказным письмом. На мое имя, с уведомлением. И сумму положила в два раза больше. Записка там еще была: «Вернула, как смогла».

Все, что мне удалось узнать, что письмо было из Москвы. Обратный адрес не указан.

Ну, вот и все: нить оборвалась. Клубок, который я так долго разматывал, закатился под диван и остался там. Еще через неделю он покроется пылью, или того хуже – его съест моль. Моль съест мои доводы, предположения и догадки, которые я так долго вынашивал в своей голове. Эта жирная мохнатая тварь погубит все и заведет меня в тупик. Я зашел в первую дверь под светящейся вывеской. Возле стойки бара было два свободных места. Я присел на одно из них.

– Два виски по сто. Без льда.