— Что, Керим Челери победил? — с усмешкой осведомился Лешка.

— Да, — коротко кивнула Анна. — У вас есть еще дня два. Спасайтесь.

— А ты?

— У меня другой путь. — Девчонка упрямо мотнула головой и, крепко сжав губы, пошла к коню.

Вихрем взметнулась в седло, обернулась:

— Прощайте!

И только мокрая песчаная грязь комьями полетела из-под копыт.

— Ну, что ж, — пожал плечами Владос. — Придется ремонтировать лодки. Признаться, я кое-что смыслю в этом деле.

— Я тоже, — слабо улыбнулся Корнелис. — Всегда помогал отцу… отцу…

Мальчишка отвернулся и тихо заплакал. Лешка дернулся утешать…

— Не надо, — придержав его за руку, шепнул Владос. — Пусть… Лучше, давай, поможем Георгию…

Обломки стрел глубоко сидели у парня в руках.

— Алексей, поищи в тех кустах самшита, — деловито распорядился грек.

Лешка кивнул и зашагал вдоль пляжа. И опять появился всадник. Вернее, всадница. Анна. Турчанка.

— Совсем забыла… — она быстро спешилась. — Послезавтра с утра здесь пройдет большой торговый корабль. Он идет в Константинополь. Шкипера зовут Абдул Сиен. Это друг Керима. Вот письмо!

Девушка вытащила из-за пазухи свиток. Отдала, потом оглянулась на остальных:

— У вас есть раненые… В доме несчастного Авдея еще осталось снадобье. Корнелис знает, где…

— Спасибо, — запоздало поблагодарил Лешка. Девушка улыбнулась:

— Не за что. Это я должна быть благодарной. Если б не ты — меня бы сожгли… Закрой-ка глаза…

Лешка послушно исполнил просьбу, догадываясь, что за этим последует — ну, конечно же, соленый вкус поцелуя!

— Вот! — девушка оторвалась от Лешкиных губ, выдохнула: — Боже, ну как же вы похожи! Одно лицо! Тебе сколько лет?

— Восемнадцать…

— Керим чуть постарше… Глаза…

— Что — глаза?

— Закрой их опять!

— Пожалуйста.

И снова поцелуй: жаркий, глубокий, трепетный… и последний. Прощальный.

— Не забудь про Абдул Сиена, — обернулась в седле Анна.

— Не забуду, — Лешка улыбнулся. — Прощай, и да хранит тебя Боже!

Налетевший ветер швырнул в лицо юноше…

…Грязную мокрую взвесь.

— Эй, Владос! — вытерев лицо, возмутился Лешка. — Греби поосторожней, да!

Законопаченная наспех лодка все равно протекала, и ноги парней болтались в воде. Лешка все никак не мог приноровиться к манере гребли приятеля — оба стукались веслами, брызгали друг на друга, ругались.

Сидевший на носу Георгий время от времени принимался вычерпывать воду. Впрочем, от этого она нисколько не убывала.

— Брось ты это гиблое дело! — обернувшись, посоветовал Владос. — Следи лучше за горизонтом, а то еще пропустим корабль.

— Не пропустим, — слабо улыбнулся Георгий. Обе руки его были туго замотаны чистыми тряпками, пропитанными живительным снадобьем Анны. — Только, сдается мне, как бы до этого времени не пойти ко дну. И кто только конопатил эту лодку?

— Корнелис, — усмехнулся Лешка.

— О, это славный малый!

— Руки бы оторвать этому славному малому. Ты-то сам, как себя чувствуешь?

Георгий пожал плечами:

— Пока неплохо, хвала Пресвятой Богородице.

— Анну лучше хвали, Турчанку.

— Дай Бог и ей счастья. Анна — славная девушка, хоть и связалась с турком.

Владос прищурил глаза, усмехнулся:

— Без этого турка мы б и не выбрались. Алексей, вы столь похожи, что я весь в сомнениях — не родила ли вас одна мать?

— Да ну тебя!

— Не хочешь, не говори… Однако здесь чувствуется какая-то мрачная тайна, верно, Георгий.

Ветер унес слова грека в море.

— А? Что? — завертелся на носу раненый юноша. И вдруг, всмотревшись вдаль с гребня волны, громко закричал: — Корабль! Корабль!

Гребцы тут же бросили весла, вскочили, от чего лодка едва не перевернулась.

— Ну-ну, поосторожнее, — Георгий попытался утихомирить парней. — Не то свалитесь в воду.

— Да мы только посмотреть…

Лешка с Владосом вновь взялись за весла, направляя лодку к темному силуэту корабля под белоснежными парусами. Судно быстро приближалось — уже можно было рассмотреть мощный, украшенный позолоченной резьбой корпус и четыре мачты с яркими разноцветными флагами.