Шрифт:
Вот что бы я рисовал будь я художником:
– велосипеды,
– пустыни,
– мячи,
– девушек,
– часы,
– людей, опоздавших на автобус.
Тут зазвонил телефон.
Я снимаю трубку.
Это Кент – мой нехороший друг. Я давно знал, что он обязательно отыщет меня, что это только вопрос времени, и немного нервничал в ожидании его звонка. Он связался с моими родителями, и они, очевидно, сообщили ему номер брата.
Что мне остается делать? В трубке звучит его голос. Он спрашивает меня, почему я пропал из виду и так долго не давал о себе знать.
На самом деле это он всегда звонит мне первым. Порой мне кажется, что он сам этого не замечает. Возможно, ему кажется, что мы перезваниваемся по очереди.
Кент служит в Центральном статистическом бюро. Ему известно, сколько литров молока в год выпивают норвежцы и как часто люди занимаются сексом. Естественно, в среднем. И он состоит в клубе «Менса», в который принимают представителей тех двух (или около того) процентов норвежского населения, которые обладают коэффициентом интеллекта свыше 140 с чем-то.
Он обожает решать задачки, по которым определяется коэффициент интеллекта. Такие, где нужно выбрать рисунки, обладающие чем-то общим. Ассоциативные тесты. Сколько литров воды протекает сквозь такие-то цилиндры или когда встретятся поезда, если поезд, следующий из Бодэ в южном направлении, идет со скоростью 80 километров в час, а поезд, отправившийся на север из Лиллехаммера, идет со скоростью 84 километра в час, но делает двадцатисемиминутную остановку в Трондхейме.
Иногда он приносит такие тесты на вечеринки.
Он все время уговаривает меня пройти вступительный тест в «Менсу». Он говорит, что считает меня не глупее себя и уверен, что я справлюсь блестяще, но я вижу, что он с надеждой ждет моего провала.
Я не собираюсь даже пытаться. С Кентом действительно очень неприятно дружить.
Как друг он никуда не годится. Я уже несколько раз намекал, что не верю в его выдающиеся способности. Он, кажется, не принимает этого всерьез.
Я знаком с ним с начальной школы, и когда-то давно мы весело проводили время. Избавиться от него не так-то легко. Кроме того, я его немного жалею.
Мир Кента наполнен всем, чего я не хотел бы видеть в своей жизни. Стоит ему открыть рот, как непременно ляпнет какую-нибудь глупость или что-то неприятное. Этот человек находится в разладе со всем, что только есть на свете. Чаще всего он говорит о девушках и о том, что бы он хотел с ними сделать. В сексе он приверженец самых странных вывертов, и, похоже, для него не существует разницы между тем, что хорошо и что плохо. Кенту нравится то, что мне кажется унизительным и вульгарным. К счастью, я вижусь с ним очень редко, но самое грустное состоит в том, что у него нет контакта не только со мной, но и с самим собой.
Для меня в Кенте воплощается все, от чего я хочу держаться подальше. Темная сторона человеческой личности.
Если бы Кенту досталась роль в боевике, он погиб бы под колесами автомобиля или в обрушившемся лифте прежде, чем закончатся вводные титры.
Вдобавок он слишком громко говорит.
И вот он позвонил мне и ждет, что я ему отвечу. Провести вечер с Кентом – это для меня сейчас самое неподходящее, что только можно себе представить.
– Выпьем пива, – предлагаю я ему. – Давай выпьем пива!
Пока я завязываю башмаки, приходит факс от Кима. Я рад ему, потому что это помогает мне отвлечься на минутку от Кента.
Ким тоже видел разных зверей. Немногих. Но все-таки кое-каких видел:
– собак,
– кошек,
– поросят,
– голубей,
– чаек,
– ворон,
– воробьев,
– гаичек,
– синиц,
– петухов,
– кур,
– рыб,
– крабов,
– ракушки (над этим словом Ким провел черту),
– лошадей,
– коров,
– осла,
– дромадера.
Довольно убогий список. Как видно, Ким мало бывал на природе. Я как-нибудь возьму его с собой в такие места, где можно встретить лосей. Одно такое место я знаю.
Придя в кафе, я застаю там Кента. Оказывается, он не один, с ним еще двое, которых я не знаю. Кент сообщает, что один из них заканчивает докторскую по физике, а другой только что закончил медицинский факультет и в дальнейшем собирается специализироваться в области психиатрии. Здороваюсь.