— Не знаю…

— Это была не твоя фотография! Ты разве не понимаешь? Она предназначалась не для тебя! Для моего брата, но не для тебя! Это была его фотография, и ты не имел права скрывать это от меня.

Логан заговорил почти шепотом:

— Я не хотел делать тебе больно.

Она уставилась на него, сверля его взглядом, исполненным гнева.

— Вся эта история — обман, да? Ты нашел фотографию, и у тебя появился… извращенный замысел с тобой в главной роли. Ты разыгрывал меня с нашей первой встречи! Ты не спеша выяснил, что нужно сделать, чтобы предстать в моих глазах идеальным мужчиной. И ты подумал, что из-за твоей одержимости мной ты сможешь одурачить меня и заставить тебя полюбить. — Она увидела, как Логан поморщился при ее словах, и продолжила: — Ты спланировал все с самого начала! Это отвратительно и неправильно, и я не могу поверить, что попалась на твою удочку.

Он едва заметно качнулся, потрясенный ее выпадом.

— Я признаю, что хотел с тобой познакомиться, — сказал он. — Но ты ошибаешься в том, что касается истинной причины. Я пришел не для того, чтобы заставить тебя себя полюбить. Я знаю, это звучит безумно, но я пришел, потому что поверил, будто фотография спасла меня от ранений и что… я был тебе должен, хоть и не знал, что это означает или что из этого выйдет. Но я ничего не планировал, после того как приехал сюда. Я поступил к вам на работу и потом полюбил тебя.

Выражение ее лица не смягчилось, пока он говорил. Напротив, она постепенно закачала головой:

— Ты вообще слышишь, что говоришь?

— Я знал, что ты в это не поверишь. Вот почему не рассказал тебе.

— Не пытайся оправдать свою ложь! Ты последовал зову какой-то извращенной фантазии и даже не желаешь это признавать.

— Прекрати так это называть! — выкрикнул он в ответ. — Это ты не слушаешь. Ты даже не пытаешься понять, что я говорю!

— А почему я должна пытаться понять? Ты врал мне с самого начала. Ты использовал меня с самого начала.

— Я тебя не использовал, — произнес он, с трудом выпрямившись и вновь обретая самообладание. — И я не лгал насчет фотографии. Я просто не говорил о ней, потому что не знал, как рассказать обо всем так, чтобы не показаться тебе сумасшедшим.

Она подняла руки:

— Даже не думай обвинить во всем меня. Это ты врал! И секреты были у тебя! Я рассказывала тебе все! Я отдалась тебе всем сердцем! Я позволила сыну сблизиться с тобой! — крикнула она. Ее голос сорвался, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. — Я спала с тобой, потому что думала, что ты человек, которому можно доверять. Но теперь я знаю, что нельзя. Ты представляешь, какое после этого ощущение? Когда знаешь, что все было какой-то шарадой?

В его голосе слышалась нежность.

— Пожалуйста, Элизабет… Бет… просто послушай.

— Я не хочу слушать Я уже наслушалась достаточно лжи.

— Не надо так.

— Ты хочешь, чтобы я слушала? — взвизгнула она. — Что слушала? Что ты помешался на фотографии и отправился искать меня, потому что она якобы спасла тебе жизнь? Это ненормально, но больше всего меня беспокоит, что ты даже не понимаешь: такое объяснение только говорит в пользу того, что ты псих.

Он вперил в нее взгляд, и она увидела, как сжались его челюсти.

Она почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь. С этим покончено. С ним покончено.

— Я хочу получить ее обратно, — процедила она. — Я требую назад фотографию, которую дала Дрейку.

Когда он не ответил, она потянулась к подоконнику и схватила маленький горшок с цветком. Она швырнула горшком в Логана с криками:

— Где она? Я хочу ее забрать!

Логан наклонил голову, когда горшок пролетел у него над головой и разбился о стену сзади. Впервые за все время Зевс растерянно залаял.

— Она не твоя! — вопила она. Логан снова выпрямился.

— У меня ее нет.

— Где она? — напирала Бет.

Логан помялся, прежде чем ответить.

— Я отдал ее Бену, — признался он.

Ее глаза сузились.

— Убирайся!

Логан остановился, прежде чем подошел к двери. Бет отступила, сохраняя дистанцию между ними. Зевс переводил взгляд с Логана на Бет и обратно, прежде чем медленно развернулся и потрусил за Логаном.

У двери Логан остановился и повернулся к ней:

— Жизнью клянусь, что я пришел сюда не для того, чтобы влюбиться в тебя или попытаться заставить тебя полюбить меня. Но так уж получилось.

Она пристально смотрела на него.

— Я велела тебе уйти, и я не шутила.

Услышав это, он повернулся и вышел на улицу в дождь.

Несмотря на дождь, Тибо и думать не желал о возвращении домой. Ему хотелось побыть снаружи; ему казалось, сейчас неправильно сидеть в тепле и сухости. Он хотел искупить свою вину, наказать себя за всю ту ложь, которую рассказал.