Джон открыл ее.

— Похоже на лабораторный склад, — сказал он. — Значит, мы где-то рядом. Частная лаборатория Синклера наверняка в этом крыле.

Они проходили мимо открытых дверей, за которыми были комнаты вроде операционных, химические лаборатории, еще одна кладовая, и даже библиотека медицинских и научных справочников. Коридор сворачивал направо и заканчивался массивной стальной дверью.

Они постояли перед ней.

— Похоже на банковский сейф, — заметила Коттен. — Должно быть, это она.

Джон указал на клавиатуру и некое устройство, по форме напоминающее ложку.

— Вот черт, — пробормотала Коттен, догадавшись, что это.

Джон полез в карман.

Она смотрела, как он открывает коробочку кардинала. Внутри лежал указательный палец, отрезанный у второй фаланги.

Джон обернулся и выглянул за угол, в другой конец коридора.

— Кажется, я что-то слышала. Они могут появиться в любую секунду. — Коттен кивнула на коробочку. — Действуй.

Джон достал палец.

Ее чуть не вывернуло при виде болтающегося лоскута кожи и слизи на срезе.

Он прижал подушечку пальца к углублению. Устройство тихо зажужжало, клавиатура ожила, клавиши засветились бледно-голубым. В окошке загорелась надпись: «Кардинал Антонио Януччи. Личность подтверждена».Экран потемнел, появилось новое сообщение: «Введите код».

Коттен посмотрела на Джона.

— Какой код?

— Понятия не имею, — ответил он.

— Мы пропали.

К югу от Эдинбурга есть деревушка Росслин. Там стоит часовня Росслин и замок Росслин, дом семейства Сен-Клеров (Синклеров). В этой крошечной деревне находится современный исследовательский центр — институт Росслин. Именно здесь клонировали овечку Долли.

«Бог же мира сокрушит сатану под ногами вашими».

Римл. 16:20

Код, код, — шептала Коттен. — Почему кардинал привел нас к лаборатории, но не сказал код? Если он знал об этой системе безопасности, он должен был знать, что нам понадобится код.

В голове Коттен вдруг раздалось бормотание Арчера. Девушку бросило в жар. Словно прозрев, она воскликнула:

— О господи, Джон! Кажется, я знаю код. С самого начала знала, мне Арчер сказал. — Она протянула руку к клавиатуре. — Господи, пусть он сработает. Умоляю. — Она посмотрела на Джона и произнесла: — Матфей.

Затем набрала цифры: 2-6-2-7-2-8.

Подсветка клавиатуры из голубой стала зеленой, в окошке появилась надпись: «Код принят. Вход разрешен».Раздался тяжелый металлический лязг, магнитные замки открылись, и автоматическая дверь медленно отворилась.

На стене за дверью оказалась красная квадратная кнопка размером с пачку сигарет: «открыть/закрыть».Джон нажал ее ладонью, и механизм дал задний ход. Дверь закрылась с сильным ударом, замок захлопнулся.

Коттен повернулась, оглядывая лабораторию.

— Где оно?

Она увидела серебристый чемоданчик, а рядом с ним — прозрачный контейнер. Чаша. Девушка приблизилась к акриловому контейнеру, восхищаясь простой красотой удивительной реликвии, лежащей в нем. Две тысячи лет назад Иисус Христос пил из этой Чаши, а на следующий день в нее собрали Его кровь, когда Он умер на кресте. Она осторожно достала Чашу, провела пальцем по ободку, погладила выпуклую поверхность, ножку и основание. Сосуд был покрыт чем-то тонким и прозрачным, но, несмотря на это, от прикосновения по коже побежали мурашки. Коттен положила реликвию в серебристый чемоданчик, закрыла его и прижала к груди.

Чаша Христа снова у нее.

Обернувшись, она увидела, что Джон направляется в дальний угол, к тележке из нержавеющей стали. Он остановился у инкубатора с подсоединенным микроскопом. Над ним мигали дисплеи, показывая температуру, уровень насыщения кислородом, концентрацию углекислого газа, влажность и прочие данные. В инкубаторе стояла обычная с виду чашка Петри. Джон посмотрел в микроскоп и замер, словно зачарованный.

— Джон… — прошептала Коттен.

Он медленно поднял голову и перекрестился.