— Это оно? — девушка подошла к нему.

Джон повернулся к ней, потрясенный, с ошеломленным взглядом.

— Скорей, пока никто не пришел, уничтожь это, — велела она.

Он не двинулся.

Коттен положила чемоданчик на стол и посмотрела в микроскоп. Там, в чашке, она увидела четыре клетки, словно склеившиеся крошечные пузырьки.

— Бластоцист, — проговорила она. Он выглядел в точности как на картинках, изображающих деление оплодотворенной яйцеклетки — зарождение человеческой жизни.

— А что, если это правда… — дрогнувшим голосом произнес Джон. Слова давались ему с большим трудом. — Вдруг мы убьем Сына Божьего?

Коттен приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, в голове пронеслось «Geh el crip».

— А если мы ошибаемся? — Он посмотрел на нее взглядом, полным сомнения. Голос его сорвался. — Как я смогу жить с мыслью, что я не лучше тех, кто вбивал гвозди в Его ладони?

Она протянула руку и коснулась его лица. В этот решающий миг Джонне сможет уничтожить клон. Он весь пылает. Все его существо трепещет от ужаса. Сомнения и неуверенность разрывают его на части. Что это — Антихрист? Или Джон вот-вот остановит Второе Пришествие? Можно ли считать уничтожение клона эквивалентом аборта? Убийством?

— Я не могу, — сказал Джон. — Не могу играть в Бога!

В голове Коттен раздавался хор голосов: «Geh el спр».

Она взяла его за руку.

— Мы не играем в Бога. Он нас выбрал, заставил встретиться и привел сюда. — Она всхлипнула. — Торнтон… Ванесса… Не могу поверить, что их принесли в жертву без причин. Джон, ты заставил меня увидеть правду. Почему я наткнулась на те раскопки в Ираке как раз в нужный момент? Почему моя сестра умерла при рождении и говорила со мной на языке, который ты назвал языком ангелов? Зачем ты искал свой путь служения Богу? Джон, это оно и есть.

Голова стала ясной. Только она может остановить Сына Зари. Джон сомневался именно из-за своей веры — и Бог знал, что так будет. Поэтому была избрана Коттен. Она была частью договора, который ее отец заключил с Богом.

«Geh el crip».

Джон сжал ее руку и, шагнув назад, потянул за собой.

— Прости, — она оттолкнула его. — Но я должна это сделать.

Коттен выдернула шланги и провода из инкубатора, подняла всю конструкцию и швырнула на пол.

Словно в замедленной съемке, инкубатор разбился, по плиткам пола разлетелись прозрачные неровные осколки. Микроскоп отскочил и завертелся у ее ног. Но чашка Петри чудесным образом приземлилась целой и невредимой.

Коттен секунду смотрела на нее, затем с размаху наступила каблуком. Чашка раскололась.

— Все кончено, — сказала она. — Дело сделано. Неожиданно завыла сигнализация. Коттен зажала уши. Замигали красные и белые лампы.

— Бежим! — закричал Джон, словно очнувшись.

— Подожди. — Коттен заметила у стены баллоны с кислородом и обвела комнату глазами. Возле двери находилась установка с подсоединенными к ней трубами. — Подача газа, — она узнала бунзеновскую горелку на стойке.

Девушка бросилась к баллонам, выдернула шланги из креплений и открыла клапаны. В комнату с шипением начал вырываться кислород.

Горелка соединялась шлангом с отверстием в одной из труб. Коттен повернула рукоятку, включая газ. Потом крутанула гофрированную ручку у основания горелки, чтобы газ потек в комнату.

— Огонь, огонь, огонь! — завопила она, перекрикивая сирену. — Найди спичку!

Джон схватил с ближайшей полки пьезозажигалку. Коттен взяла ее и зажгла горелку. Бледный огонек едва дрожал. Тогда она быстро увеличила подачу воздуха, и наконец появились яркие желто-оранжевые языки пламени. Ей был нужен не тот огонь, который обычно давала эта горелка, не крошечный лилово-голубой венчик вокруг темного центра. Ей хотелось пламени — адского пламени.

Она быстро схватила чемоданчик с Граалем.

— Давай выбираться отсюда, — велела она, взяв Джона за руку.

Они повернулись к выходу. Дверь уже открывалась.

Коттен схватила титановый чемоданчик и приготовилась бежать — все мускулы, все жилы, каждая клеточка ее тела напряглись. И тут в открывшемся проходе она заметила человека.