— Тогда почему вы приказали Колину с Финном дежурить по очереди на колокольне? — поинтересовалась она. — И почему тогда Уилл день и ночь торчит возле монастырских ворот?

Роб машинально поскреб затылок. А в уме ей не откажешь, недовольно подумал он. Вон как ловко поймала его за язык!

— Я привык быть начеку. Характер такой, — буркнул он.

— Я же вижу, вы постоянно о чем-то размышляете.

Он мрачно покосился на нее:

— Размышляю? Проклятие, о чем это вы?

— Ну хорошо, скажу по-другому — вы постоянно не в духе.

— Еще чего! — проворчал он.

Давина снова пожала плечами:

— Ладно, дуетесь.

Роб растерянно хлопал глазами, пытаясь разглядеть сквозь вуаль ее лицо. Неужели она дразнит его? У него внезапно перехватило дыхание — такое случилось впервые. Роб не был уверен, что ему это нравится, однако это все-таки лучше, чем обвинять его в постоянно мрачном настроении. Когда же Давина подняла голову и он увидел ее улыбку, ему внезапно пришло в голову, что легкое поддразнивание он уж как-нибудь переживет.

— А мать-настоятельница знает, что вы не такая уж робкая овечка, какой кажетесь?

Давина зажала ладонью рот, чтобы не рассмеяться.

— Знает. Она велела мне каяться.

— Похоже, вы это заслужили.

В свете свечей ее глаза сияли, как звезды, а на губах играла такая улыбка, что Роб только диву давался, с чего это ей взбрело в голову стать Христовой невестой. Какая разительная перемена… но что тому причиной? Сказать по правде, Роб уже боялся, что никогда не увидит, как она улыбается, не услышит ее смеха. И вот пожалуйста — он видит ее улыбку, такую же неожиданную, как летний дождь, и такую же живительную.

— О Боже! Знай я, что шотландские горцы такие обидчивые, я бы прикусила язычок!

Роб улыбнулся:

— А он у вас острый, девушка. Не порежетесь?

Судя по выражению лица, Давина была приятно удивлена. Через минуту Роб понял почему.

— А вы вовсе не такой тупоголовый, как я вначале решила, — обрадовано проговорила она.

Роб осуждающе покачал головой:

— А вам палец в рот не клади — живо отхватите. В точности как Майри.

— Ваша сестра? — уточнила Давина. — Та самая, которая давным-давно нашла бы себе мужа, если бы взяла за правило почаще держать его за зубами?

Роб кивнул, слегка удивленный тем, что она запомнила тот давний разговор.

— Змея ядовитая, — пробурчал он.

— Но вы ее любите, так ведь?

— Конечно.

Лицо Давины стало задумчивым.

— Расскажите мне о своей семье, — попросила она, усаживаясь поудобнее, и даже подперла подбородок кулачком — в точности как ребенок, которому рассказывают сказку.

Через час Давине было известно о Макгрегорах с острова Скай больше, чем они сами о себе знали. Больше всего ей нравилось слушать о Мэгги, что слегка польстило Робу, поскольку его тетушка занимала особое место в его сердце. А услышав о том, как его отец в свое время спас его мать от Макколлов, а потом привез ее в Кэмлохлин, Давина восхищенно ахнула. И Роб мгновенно поймал себя на том, что был бы не прочь доказать, что он не менее отважный воин, чем его отец.

— То были опасные времена для моих родителей. Моя мать — она из клана Кемпбеллов, и…

— Кемпбеллов? — перебила Давина. В глазах девушки вновь мелькнуло подозрение. — Значит, граф Аргайл — ваш родственник? Почему же вы мне раньше об этом не сказали?

— Потому что я не считаю его родственником, — невозмутимо объяснил Роб. — Мой дядя Роберт был одиннадцатым графом, но лет десять назад его прикончили Фергюссоны. Он умер бездетным, и титул перешел к Арчибальду. Я не знал покойного графа, да и не хотел его знать. Давина, — терпеливо проговорил он, — вы не должны меня бояться. Клянусь, я не причиню вам зла!

Давина молча кивнула, однако лицо ее все еще оставалось настороженным.

— Однако, судя по всему, ваш дядя был протестантом. Все Кемпбеллы издавна находились в оппозиции к трону — особенно после того, как на трон взошел король-католик.

— Угу… но я-то тут при чем?

— Ни при чем, конечно, — поспешно проговорила она. — И я тоже, ну, если не считать, что я всегда хранила верность королю. А ваша семья… они тоже протестанты?

— Нет, — успокоил ее Роб, про себя удивляясь тому, сколько она всего знает — да еще о таких вещах, о которых люди вроде него задумываются довольно редко. — Мы все католики.

Давина заметно успокоилась.

— Как хорошо! — обрадовано воскликнула она.

Почему, едва не спросил он. Что ее так обрадовало?

Это для нее так важно? И самое главное — почему ей так интересно все, что происходит в королевстве, и в первую очередь какой веры придерживаются те люди, которые им правят? Почему у нее так горят глаза, когда речь заходит о двух вещах — о ее вере и о короле, который вот-вот взойдет на престол? Но Роб предпочел не спрашивать. Ему было уже не важно, почему эти люди хотят убить ее, достаточно того, что они есть. А он уж постарается, чтобы им это не удалось.