— Ваш брат сказал нам, что вы оба видели, как Каллум убил вашего отца, — тихо произнесла жена лэрда. Воспоминания о прошлом затуманили ее взгляд. — Вам было всего десять лет. Вы осиротели даже раньше, чем я.

— Каму было восемь, — прошептала Изобел, надеясь, что Макгрегоры сжалятся над ее братом.

— Я понимаю, что вы думаете о моем муже, но он вовсе не чудовище. Каллум не стал бы мстить юноше за то, что тот совершил еще ребенком, даже если детский проступок обернулся трагедией. Да и я никогда не допустила бы этого.

Изобел охватило желание броситься к бойнице и закричать от радости. Неужели это правда? Макгрегоры узнали правду, и Каму ничто не грозит? Она зарыдала, словно сбросила наконец со своих плеч десять лет тревоги и страха.

— Я по-прежнему горюю о брате, — продолжила Кейт. По щекам ее катились слезы. — Но теперь, когда я знаю, что его убили не из бессмысленной злобы, у меня стало легче на душе. Вы бы поняли, как это важно, если бы были знакомы с Робертом.

— У меня такое чувство, будто я его знала, — мягко проговорила Изобел, садясь на кровати. — И насколько я могу судить по рассказам, Тристан очень похож на дядю.

— Верно, — согласилась мать. — Я всегда замечала их сходство. Беда в том, что сам Тристан этого не понимал. — Кейт порывисто сжала руки Изобел. — Пожалуйста, простите меня за то, что я была с вами так жестока и неприветлива. Должно быть, вы удивительная девушка, если сумели завоевать любовь моего сына. Многие до вас пытались, но безуспешно.

— Я вовсе не добивалась его любви, — честно призналась Изобел. — Это Тристан покорил меня. Он терпеливо и настойчиво боролся с моими страхами, гневом и недоверием и победил их своей добротой, веселостью и честностью. Миледи, ваш сын самый благородный человек из всех, кого я встречала.

Кейт посмотрела на Изобел, и глаза ее вновь наполнились слезами.

— Многие не согласятся с вами.

— Значит, они его не знают, и в этом их несчастье.

— Да, — кивнула мать. — Вы правы.

Дверь распахнулась, и обе женщины улыбнулись при виде Мэгги. Сестра Каллума вошла в комнату, ведя за собой прелестную, как фея, девушку небольшого роста.

— Значит, вы пришли в себя. — Подойдя к кровати, Мэгги окинула Изобел участливым взглядом. — Тристан боялся, что у вас приступ удушья, но я заверила его, что это просто обморок. Вам понравилось платье?

— Да, очень. Это ваша вышивка?

— Я люблю заниматься рукоделием, когда выдается свободная минутка. Этот наряд я расшила для Давины, но она захотела отдать его вам.

Подняв глаза, Изобел улыбнулась очаровательной жене Роберта, красавице с чудесными светлыми волосами жемчужного оттенка, похожей на ангела с сияющим нимбом над головой. Ее огромные, широко расставленные глаза казались слишком большими для изящного лица с тонкими чертами. Если бы Изобел не видела, как брат Тристана подхватил Давину на руки, вернувшись домой, ни за что не поверила бы, что эта миниатюрная хрупкая женщина принадлежит великану горцу.

— Надеюсь, вы присоединитесь к нам в большом зале сегодня вечером.

— Вы очень добры…

— Давина, любовь моя, где ты? — позвал Роберт из холла.

Белокурая фея тихонько взвизгнула и со смехом бросилась к дверям.

— Не говорите ему, что видели меня.

Кейт, улыбаясь, махнула рукой, а Мэгги выразительно закатила глаза.

— Она… любит шутки и забавные розыгрыши, — объяснила Кейт Изобел. — Моему старшему сыну давно не хватало в жизни веселья и радости.

— Она прелестна, — прошептала Изобел.

— И ты тоже, дочка. А теперь пойдем присоединимся к остальным и будем праздновать.

Взяв Изобел под руку, Кейт повела ее за собой. Вот уже десять лет никто не называл ее дочерью.

В главном зале царило шумное веселье. Наверное, именно это больше всего и понравилось Изобел в Кэмлохлине. Первый день, проведенный здесь, навсегда останется в ее памяти. Пиршественный зал во дворце Уайтхолл вмещал больше гостей, но лишь немногие из них были горцами с их любовью к крепкому виски и громким песням. Большинство мужчин, сидевших или стоявших возле столов, отличались хорошими манерами, но стоило соседу отпустить грубое или бесцеремонное замечание, как они тут же забывали об учтивости.

Вино, виски и эль текли здесь рекой, как и разговоры, хотя чтобы быть услышанным, приходилось кричать. Сев вместе с Тристаном за стол предводителя клана, Изобел с радостью увидела рядом своих братьев. Ее не удивило, что Тамас чувствовал себя вольготно в окружении Макгрегоров. Он во многом походил на них, такой же дерзкий, упрямый и бесстрашный. Но Камерон, казалось, тоже держался свободно, хотя глаза его смотрели немного робко из-под длинных ресниц, когда лэрд знакомил его со своим шумливым кланом. Однако ближе к середине вечера Кам уже искренне и беззаботно смеялся вместе со всеми. Он получил прощение, которого так долго ждал. Изобел поклялась в душе, что всегда будет благодарна Макгрегорам за их доброту.