Шрифт:
— Камерон, я тебе запрещаю!
Изобел оттолкнула Тристана с дороги, но ее брат уже преодолел пол-лестницы.
— Я должен предупредить Энни, чтобы она не волновалась. Все будет хорошо.
Проводив его глазами, Макгрегор многозначительно переглянулся со старшим сыном. Оба посмотрели на Тристана, словно желая сказать: «Уж без тебя здесь не обошлось».
— Тамас, — подтолкнула брата к лестнице Изобел, — ступай с ним и скажи Кеннеди, чтобы отвезли тебя домой к Пат…
— И упустить случай увидеть замок? — Тамас презрительно фыркнул. — Я еду с вами.
Изобел открыла было рот, чтобы осадить мальчишку, но тот торопливо добавил:
— Я не хотел тебе говорить, но Роджер Кеннеди вчера вечером треснул меня по голове. Дважды. Мне кажется, он не слишком-то меня любит…
— Мистер Фергюссон! — Громогласный рев главы клана Макгрегоров разнесся по залу, заставив вздрогнуть Изобел и Тамаса. — Мы уезжаем! Немедленно!
35
— Что с ней?
Тристан посмотрел на Изобел, прильнувшую к дереву в нескольких шагах от костра, и перевел взгляд на склонившегося над ней отца.
— У нее приступ удушья.
Покосившись на настой белокопытника, булькавший над огнем, Тристан мысленно поблагодарил судьбу за то, что Изобел не забыла захватить с собой в Дамфрис листья растения. Нынешний приступ был не таким тяжелым, как в тот день, когда Эндрю затеял ссору, но Тристан решил напоить Изобел целебным чаем, пока ей не стало хуже.
— Настой почти готов, — объявил Кам, присев рядом с горцем.
— Значит, она больна? — пробормотал Каллум, качая головой.
Изобел смерила его гневным взглядом.
— Нет, — сердито сверкнул глазами Тристан. — Подобные приступы случаются нечасто. Думаю, ее утомила долгая поездка верхом. Дорожная пыль раздражает легкие. — «Да и столкновение с воинственным кланом Макгрегоров в трактире сыграло свою роль», — мысленно добавил он. — Это скоро пройдет.
Каллум нерешительно хмыкнул и нахмурился, словно сражаясь с собственной совестью.
— Что ж, тогда мы остановимся здесь на ночлег.
Повернувшись, он направился к Роберту, сидевшему на пне. Отец и сын обменялись несколькими словами, после чего Роб поднялся и принялся расседлывать лошадей.
— Я рад, что мы сделали привал. — Камерон доверчиво улыбнулся Тристану. — У меня так болят ноги и зад, словно их отбили молотом.
Да, Тристан знал, что Фергюссоны не привыкли проводить много времени в седле. Бедняжка Изобел, должно быть, жестоко страдала от боли, ведь она проскакала верхом до самого Дамбартона, но ни разу не пожаловалась. Сказать по правде, во время пути она почти не разговаривала.
— Прошу прощения за это, Кам. На повозке мы не добрались бы до Кэмлохлина. Я благодарен Кеннеди за то, что они одолжили нам своих лошадей.
Камерон пожал плечами:
— Все устроилось как нельзя лучше. Генри с Роджером отвезут наши вещи Патрику, а Энни убедит его, что мы в безопасности. Хотя трястись так долго в одном седле с Тамасом — настоящее мучение.
— Мне тоже обрыдла эта езда, Кам, — пожаловался сидевший у огня Тамас. — Я хочу собственную лошадь.
— Этот паренек, — протянул Уилл, указывая на Тамаса и присаживаясь рядом с ним, — доберется до Кэмлохлина с кровавыми мозолями на заднице. Вам следовало оставить его в трактире.
— А мне следовало запустить камнем в башку тебе, а не главе клана.
Уилл только усмехнулся в ответ.
Не обращая внимания на пикировку кузена с Тамасом, Тристан налил чай из белокопытника в изогнутый кусок древесной коры, заменивший ему чашу, подул на него и осторожно напоил Изобел.
— Не позволяй его обижать, — попросила она, глотая горячий настой.
— Не волнуйся насчет Уилла. Он добрый малый, несмотря на всю свою воинственность.
Изобел вздохнула, подняв глаза от чая:
— Я боюсь не за Тамаса, а за Уилла. Мой братец запросто может его поранить.
Тристан тихонько рассмеялся и погладил Изобел по щеке:
— Все будет хорошо, любовь моя. Доверься мне.
— Я верю тебе, — прошептала Изобел, и сердце Тристана гулко заколотилось в груди.
Он наклонился, чтобы поцеловать Изобел в лоб, а когда поднял голову, заметил устремленный на него насмешливый взгляд ярко-зеленых глаз.
— Я ни за что не поверил бы, если бы не увидел это собственными глазами.