Шрифт:
— Значит, дело не в этом. А в чем же? — продолжала Хелит.
Дэй'о не на шутку задумался, и какое-то время молчал, не сводя красных глаз с пляшущих язычков пламени. От чего чудилось будто в глубинах зрачков, на самом дне горит огонь.
— Когда я сбежал и жил в лесу, то очень часто не мог ночью заснуть. Я садился на берегу Бэннол и смотрел, как в её текучих водах отражаются звезды и луны, и наслаждался своим спокойствием, своим нежеланием разрушить тишину и замутить воду. Радовался всему тому, что свойственно дэй'ном, и чего я не ощущаю. Дело ведь не в том, что дэй'ном кровожадны и несдержанны, точно дикие твари. Волки жестоки и могут резать скот просто ради забавы и удовольствия. Но волк, в отличие от моих сородичей, умеет радоваться и быть счастливым. В миг удачного завершения охоты ли, в любовном беге с волчицей, или лежа в высокой траве в час заката, не важно. Волк счастлив волчьей сутью своей, и судьбой, и участью. А дэй'ном тяжело и невыносимо даже с самим собой. Не ведают они ни удовлетворения, ни насыщения, не говоря уж о согласии и равновесии. Ты понимаешь, о чем я говорю, униэн? О согласии в себе самом.
Хелит понимала. Очень хорошо понимала.
— Но ты ведь другой, совсем другой.
Итки откинул с лица длинную челку и поглядел на свою спутницу так, словно видел впервые.
— Откуда ты знаешь, какие демоны живут в моей душе, униэн?
— А какие? — тихо спросила девушка.
— Темные, страшные, безумные… Я видел столько ужасного, что иногда удивляюсь, как мои глаза до сих пор не вытекли. И меня лучше не будить перед рассветом, когда сон слишком глубок, чтоб ненароком не выпустить на волю кошмары.
— Так отчего ж ты не бросаешься на меня с ножом? Ни разу не попытался изнасиловать и убить?
Хелит терпеливо ждала, что же ответит дэй'о, долго ждала.
— Я знаю, какое это счастье… желать кому-то одного лишь добра.
Сказал, не скрывая вызова. Мол, попробуй, поспорь со мной и докажи обратное. Если сможешь. Хелит спорить не стала. Зачем?
…«Почему не пришли униэн?» — спросил тогда Дракон.
«Они исполнены гордыни, — заявил надменно дэй'ном. — Ослеплены возможностью жить дольше всех»
«Долгая жизнь не благо и не подарок, — говорил Дракон. — Нет хуже муки, нет страшнее проклятия, чем долгая жизнь, лишенная смысла и цели, а потому униэн навсегда обречены искать достойную цель и вкладывать смысл в каждое свое слово и поступок».
«А остальные народы?» — вопрошал дэй'ном.
«Нэсс будут всегда торопиться и жадно копить все, что сумеют заполучить — знания ли, силу ли, власть ли, веру ли. Зато справедливые ангай сумеют поделить накопленные знания, силу, мудрость и веру», — ответствовал крылатый змей.
«Что же останется на долю дэй'ном»?
«А вам — опередившим всех, но не сумевшим договориться меж собой, предстоит найти путь равновесия, — молвил Дракон. — И то будет самый сложный путь».
«Так помоги нам, о Бессмертный! Сделай нас сильнее, научи быть справедливыми и укажи цель!»
Но Дракон лишь молчал и улыбался, глядя на распаленного страстями и желаниями дэй'ном. Ибо был он мудр и не желал становиться пастухом для целого народа.
«С высоты моего полета вы все одинаково маленькие и хрупкие, но во всех вас есть теперь частица божественной сущности, позволяющая взлететь духом так высоко, как это только возможно, и дотянуться чувствами и помыслами до Престола Творца.»
«Чтобы летать, надобны крылья», — опечалился дэй'ном.
Засмеялся Дракон, засмеялся так, что тряслись горы, и реки выходили из берегов, а луны едва не оторвались от небесной тверди, а когда отсмеялся, сказал:
«Ты хочешь иметь крылья, глупый смертный? Ты их получишь! А я погляжу, как вы сумеете ими воспользоваться».
И стало так по воле его…
Сумерки нагнали путников, когда до Храма сталось идти всего ничего, а чтобы посмотреть на верхний край стены уже приходилось сильно задирать голову. За острые шпили башенок упорно цеплялся звездным крылом Небесный Дракон, готовясь снова узреть дела смертных.
Тут-то и подверглась испытанию на прочность непреклонная вера дэй'о в удачу. Уже перед самой стеной он вдруг почувствовал слабость. Итки присел на корточки, обхватил колени руками, и спрятал в них свое лицо.
Да кто он такой, чтобы пойти против самого Повелителя, против тысячелетнего храма, против всего Чардэйка?! Ничтожный уродливый червь! Солдатская подстилка! Грязное отродье недостойное жить и дышать!…
— Что с тобой?
Всю дорогу через горный перевал Хелит не уставала дивиться упорству и выносливости своего беловолосого друга. Он сам не кис, и её поддерживал всеми силами. Откуда только их черпал, непонятно. И вдруг такой срыв.
Хелит села рядом, крепко обняла юношу за плечи и прижала его голову к своей груди. Так же как много раз обнимала и жалела своего ребенка… своего маленького мальчика… свою маленькую девочку. И не важно, что случилось: двойка, разбитая коленка, умерший котенок или несчастная детская любовь. Зачем тогда вообще заводить детей, если их не любить и не жалеть?
— Итки! Пожалуйста!! Миленький! Я тоже боюсь, мне тоже страшно. Но мы уже пришли… поздно отступать… Итки, никто кроме тебя не сможет помочь Мэю… Итки!
Девушка трясла его плечи, пытаясь заглянуть в глаза, достучаться. Она целовала его в иссеченный шрамами лоб, в грязные щеки, в почти бесцветные щетинки ресниц. И звала по имени…
…Когда же тьма неверия уже почти сомкнула пальцы на горле Итки, пришла Заступница. Ласково, почти по-матерински коснулась спутанных волос на макушке и шепнула:
«Посмотри на меня, сынок», — исполняя заветнейшую мечту дэй'о.
Итки с величайшим трудом поднял голову и сквозь слезы увидел…
Да! Она стояла по колено в снегу — пресветлая и благая, синеглазая добрая богиня отверженных.
«Я пребуду с тобой, сынок. Не бойся, мой чистый мальчик! Ничего не бойся!»
А может быть, Итки напутал, и принял за неё униэн, его храбрую девушку-озеро, в чьих глубинах жила беда и боль, не меньшая, чем у самого дэй'о. Это уже не столь неважно! Главное, он смог победить страх, преодолеть себя.
Он посмотрел на темное небо, на звездного Дракона… возможно, его порадует, что самый ничтожный из народа его единственного ученика, научился быть сильным и не сдаваться, познал милосердие и благодарность.
— Хелит, ты ведь видишь мои… крылья? — спросил вдруг Итки.
— Вижу.
— Какие они? — голос его дрожал.
— Они… — Хелит подавилась дыханием напополам со слезами. — Они… прекрасны…
Дэйо благодарно улыбнулся. Нет, леди Хелит и не подумала соврать. Его корявые обрубки были совершеннее, чем крылья всех драконов вместе взятых, а главное… самое главное… в её глазах, светлых и сияющих, как снежные вершины Лотримара, они и в самом деле были прекрасны.