— Чего изволите, благородный лорд Джэрэт? — спросил хозяин, усаживая Рыжего на самом почетном месте — в нише рядом с очагом.

— Кашу с мясом и вина, — буркнул Мэй и добавил: — Вина много.

— Какого вина пожелаете?

— Любого, какого не жаль.

Он очень надеялся, если не напиться, то забыться. Но не дали. Как всегда.

Едва Рыжий успел переполовинить глубокую тарелку с горячей кашей, и опрокинуть в себя здоровенную кружку крепкого местного поила, по ошибке именуемого вином, как перед ним появился сам князь Лайхин по прозвищу Волчара. Не так чтобы внезапно, и не из вспышки белого колдовского пламени, а как все нормальные люди вошел в двери, кинул хозяину постоялого двора серебряную монетку и сразу направился к столику Рыжего. Прозвище давалось недаром. Пепельно-серые волосы, светлые холодные глаза, длинный нос и тонкогубый широкий рот делали Лайхин похожим на матерого лесного хищника. А уж силен был и вынослив, как мало кто из униэн. Истинно, не просто волк, а волчара.

— Кого я вижу! — воскликнул владетель здешних земель, хлопая перчатками по ляжкам. — Сам Отступник вино хлещет. Виданное ли дело?

— Так разгляди получше, лорд Лайхин, — посоветовал Мэй, продолжая наворачивать ужин. — А я пока доем.

Когда-то они дрались не на жизнь, а на смерть. У излучины Дон-Мули. В память о том поединке Рыжий носил некрасивый шрам на левом бедре, а Лайхин — не более привлекательную метку где-то на скальпе. Обоих уволокли с ристалища полумертвыми. Помнится, Мэй еще отхватил от отца по ребрам. За дурную привычку бросаться в драку с каждым несдержанным на язык забиякой. После Мор-Хъерике Глайрэ'лиги громче всех требовали казни Рыжего, грозили неповиновением. Папаша Лайхина тогда сидел в Совете и дергал Альмара за все ниточки.

— Говорят, ты навел шороху в Лот-Алхави? — беззлобно усмехнулся Лайхин. — А еще отбил у Альмара девку и поимел ее, чуть ли не у него на глазах.

Мэй хмыкнул и в задумчивости поскреб подбородок, в очередной раз, поражаясь буйству народной фантазии, попутно отмечая, что не мешало бы побриться. Щетина отросла свинская. Вон у Лайхина какая физиономия холенная: щеки гладкие, бакенбарды подбриты, и даже промежуток между обычно сросшимися бровями выщипан.

— Врут. Она моя была, — проворчал Рыжий.

Волчара округлил насколько это возможно свои узкие голубые глаза, став сразу похожим не на волка, как обычно, а на цепного недоброго пса.

— Скажешь еще, что жениться собрался?

— Твое-то какое дело? Ты ж меня убивать пришел.

Князь Глайрэ расхохотался в ответ, демонстрируя отличные зубы. Кстати, очень острые.

— Тебя убьешь! Как же! Да и зачем? Ты у нас герой и защитник отечества.

— А чего тогда выслеживал? — полюбопытствовал Мэй.

— Разговор у меня к тебе есть, — заявил тот. — Секретный.

Рыжий изобразил лицом крайнее изумление. Чтоб у Волчары разговор к давнему сопернику, да еще секретный?

— Хозяин! Еще вина! — крикнул он.

— Хотелось бы по трезвому…

— Не волнуйся, Волчара! — фыркнул Мэй. — Я всё своё уже отпьянствовал. Сплю погано.

Лайхин понимающе кивнул. Он и сам видел, что Финигасов сын пьет крепленую дешевку, как воду, и ни капли не пьянеет.

— Тир-Луниэну нужен другой Верховный Король, — решительно сообщил он. — Еще немного и Альмар нас всех погубит со своими выкрутасами. Ты знаешь, что Тьели встречался в Лог-Йокуль с Повелителем Олаканном?

Мэй не знал. А Волчара продолжал:

— Я не стану клясться в том, что Альмар в курсе или старый выродок действовал по приказу короля, но я точно знаю, что речь шла о куске нашей земли.

— О землях Глайрэ?

— Болван! — взорвался Лайхин. — О Тир-Луниэне! Муд…рецы из Совета окончательно выжили из ума! Они хотят купить еще сотню лет спокойствия за часть Исконного Тир-Луниэна!

Возмущению Волчары не было предела. Справедливости ради, следует сказать, что Глайрэ лили кровь за свой народ ничуть не меньше, чем Джэрэт или Гвварин. Они никогда не сидели в сторонке. А еще Мэй прекрасно помнил, кто первым бросился на выручку дружине Моргена. Волчара смог забыть о давних распрях.

— Тебе не противно, что пока твои воины умирают в Приграничье, Альмаровы шавки торгуют нашей страной?

— Противно, а что ты мне предлагаешь? — напрямик спросил Рыжий, встречаясь глазами с Лайхином. — Низложить Альмара? Для этого не нужно мое согласие и несогласие. Приграничье не входит в Исконные земли, а я в число глав Домов.

— Если бы жив был твой отец…

— Мой отец мертв уже более пятидесяти лет. Если ты вдруг забыл, — напомнил Мэй.

— Но ты-то жив.

Мэй выпил еще одну кружку. Чтобы хоть как-то справиться с потрясением.

— Лайхин, ты ли мне это говоришь? Ты, который всегда не любил Джэрэт'лигов, а меня ненавидел до рвоты? Тебя опоили волшебным зельем?

Перед глазами Рыжего стоял залитый кровью серый речной песок, выкаченные из орбит голубые глаза Волчары с полопавшимися сосудами, звериный оскал боевого безумия. А в ушах стояли его вопли и ругань, которую лучше при женщинах не употреблять. Лайхин любил крепкое словцо и предательские удары ниже пояса.

— Было дело. Я и сейчас-то тебя не очень, — честно признался князь Глайрэ. — Но лучше тебя кандидата не найти.