— Он у нас весь в деда, — усмехнулся Сэнхан.

— В дядю Мэя, — упрямо заявил отрок, тряхнув гривой медных локонов, небрежно подвязанных черным шнурком.

Сказано было специально, чтобы позлить мать. Такая знакомая скандальная интонация. Дежавю.

Леди Илар все время и заботы посвящала годовалому Видьену, а парень отчаянно ревновал к малышу. Каждое его слово предназначалось для напоминания о себе. Не то, чтобы Илар так уж не любила Мэя, скорее она его побаивалась, как вечную угрозу спокойствию и благополучию её семьи. О Рыжем вообще старались упоминать как можно реже. А, следовательно, Аллфин только и делал, что расспрашивал Хелит о житье-бытье в Приграничье, особо подчеркивая свое желание присоединиться к дружине дядюшки, как только таковая возможность представится.

— Почему ты не позвал его в гости? Короля испугался? — набросился Аллфин на отца, сразу догадавшись, с кем встречался Сэнхан.

Тот лишь промолчал в ответ. Видимо, уже все говорено-переговорено.

— Вы ждете от Мэя ребенка, леди Хелит? — он тут же переключился на гостью.

— Аллфин! — прикрикнула леди Илар, призывая сына к порядку.

— А что я такого спросил?! — воскликнул запальчиво мальчишка. — Зачем он её тогда сюда привез? Тут все время кто-то из женщин Джерет'лиг рожает! Ты, тетка Ирдисс…

— Нет, лорд Аллфин, я не жду ребенка, — спокойно молвила Хелит и успокаивающе улыбнулась леди Илар. Дескать, ничего страшного, все понято правильно. — Даже если и так, то пока я еще не знаю об этом.

При такой продолжительности жизни рождаемость у униэн была невысока, дети рождались относительно редко, и по поводу незапланированной беременности Хелит не волновалась совершенно. Как говорится, не с нашим счастьем. Вряд ли Сэнхан или Илар, а тем более сам Мэй, были бы против, но внебрачные дети вообще случались очень редко. Почему так — непонятно.

Не взирая на бестактность и нарочитую грубость, проявляемую в самый ненужный момент, Хелит быстро очаровалась Аллфином. Поначалу она буквально ходила следом, завороженная его схожестью с собственным сыном, потерянным отныне навсегда. Более всего это напоминало бесконечное самоистязание. Утром Хелит не могла дождаться завтрака, когда все семейство собиралось в огромной трапезной. Аллфин сидел как раз напротив и с вечно хмурым видом ковырялся в тарелке. Совершенно так же, как Игорь, мял хлеб в пальцах и отказывался есть вареное мясо. Хелит почти не могла есть, так стискивало слезами горло. Она с трудом заталкивала в себя несколько кусочков, заставляя леди Илар подозревать гостью в странном нездоровье. Чтобы не учинить истерику и не пугать хозяев, Хелит сбегала куда-нибудь за стены замка. Она решила таки научиться ездить верхом. В этом мире — одно из самых полезных умений. Сэнхан без возражений выделил одного из своих самых смирных коней и понятливого грумов, стараясь угодить, если не самому Мэю, то его возлюбленной.

Но выдержать до вечера Хелит не могла, как не крепилась. Она тихонечко подкрадывалась и в щелочку наблюдала за тем, как наставник учит Аллфина обращаться с оружием. Высокий молодой десятник гонял мальчишку по двору без всякой жалости, вбивая суровую воинскую науку, если надо, то и кулаками.

— Декстер! Синистр! Декстер! Синистр! Быстрее! Еще быстрее!

Аллфин старался, из всех сил старался. Еще бы! В Парадном Зале на него взирали со скульптурных портретов благородные воинственные предки. А в Приграничье воевал дядюшка Мэй, о подвигах которого пелось в каждой второй рыцарской балладе.

— Снова отлынивает? — спросил тихонько, подошедший следом Сэнхан. — Опять что-то резко заболело?

— Нет! Что ты?! Он так старается! — похвалила мальчика Хелит.

— Поглядим, — с сомнением хмыкнул строгий отец.

Он самолично учинял парню экзамен на владение щитом и мечом. И если его что-то не устраивало, то по шеям доставалось и учителю, и ученику.

— Хелит, я хочу с тобой поговорить, — сказал Сэнхан. — Что тебе в моем сыне?

Он с первого взгляда понравился Хелит. Уравновешенная и самодостаточная ипостась Рыжего. Нежный муж, мудрый родитель, добрый хозяин и… несчастный человек. Он любил Тир-Галан, заботился обо всех своих подданных, следил за порядком, вершил суд, строил мосты и дороги, растил виноград, делал вино и разводил лошадей, приумножая богатство и славу предков, но если хоть раз дать себе труд заглянуть в глубину его глаз, то сразу становится понятно, как жестоко распорядилась его жизнью судьба устами Финигаса и его недоброй волей. Пожалуй, лошади его только и спасали. Сэнхан с ними разговаривал, воспитывал и бранил, как прирожденный и талантливый учитель капризных детей. И сложись все иначе, только бы и видели Сэнхан'илли в Тир-Галане. Странствовал бы по всем землям, удовлетворяя неуемную страсть к путешествиям и перемене мест. Нет, жену он любил, иначе не женился бы, и детям был рад. Но одно дело, когда мужчина сам решает осесть на одном месте, семью завести и остепениться, надышавшись вдоволь пылью дальних дорог, познав радость новых открытий и счастье возвращение в родные края, а другое дело — когда у него выбора нет.

— Я же вижу, как ты смотришь на него.

— Как?

— Словно на утраченное сокровище, — пояснил Сэнхан. — Он не так уж и похож на Мэя. Зато один в один — Финигас.

Они шли через облетевший грустный сад по узкой тропинке. Хелит в сером суровом платье, более подходящем безутешной вдове, чем юной счастливой возлюбленной, и волчьей накидке. И Сэнхан в длиннополом подбитом стриженым мехом одеянии. Его коса — почти черная, её — серебристо-русая. В чем-то абсолютно чужие, в чем-то невероятно близкие.

— Он похож… — Хелит тяжело сглотнула. — Похож на моего сына… — и разрыдалась, а потом рассказала о себе все, что только могла.

Про жизнь в другом мире и про смерть под ножом хирурга, про родителей и про детей. Про все свои страхи, радости и тревоги.

Сэнхан молчал. И на лице его царило неописуемое выражение: чудовищная смесь восторга, недоверия, зависти и ужаса. Всего, но только не удивления.

— Меня давным-давно не удивляет ничего, что связано с Мэем, — сказал он, когда смог перевести дух и совладать с собой. — Я уж думал — ты прилетела с Ирдис верхом на грифоне. Ты просто не можешь быть обычной женщиной. Такой как все. Другой мир… хм-м-м… Это же надо… Как звали… зовут твоего сына?