Холли была уверена, что где-то слышала это имя — Николас Браун. Но где? Она лихорадочно пыталась вспомнить. Как память могла ее так подвести! Она явно обидела его своим вопросом, и теперь просто обязана была вспомнить. Мысленно она перелистала страницы газет, журналов, припомнила телепрограммы. Где, черт возьми, она могла видеть это запоминающееся лицо? И тут до нее дошло. Его называли не Николас Браун! Вернее, не просто Николас Браун. Это был Николас Браун Цунами, знаменитый боксер. Так вот кто он!

— Вы боксер! — с облегчением сказала она.

Он опять смотрел на нее в полном смятении; потом холодно произнес:

— Боксер?

— А что, нет? — ее победная улыбка несколько померкла.

Глубоко вздохнув, он кивнул.

— Да, я боксер.

Холли не могла понять, чем он недоволен. Такое впечатление, что она его чем-то унизила. Боксер — так боксер, ей-то какое дело? Что ему не нравится?

— Ну и как у вас получается? — после долгой паузы спросила она.

— Да ничего, — ответил он, — особенно этой весной, когда я подтвердил свое звание чемпиона мира в тяжелом весе. Однако вы здорово остудили мой восторг по поводу этого успеха.

— О, так вы чемпион мира… — только и смогла выговорить Холли и вяло улыбнулась. Так вот откуда его великолепная осанка, невероятное самомнение — и мускулы! Вдруг она рассмеялась, не в силах сдержаться: значит, он дуется на нее из-за того, что она посмела забыть о его великой роли в этом мире — умело вышибать из других мозги.

Он снова подошел к ней очень близко и тихо, бесстрастно спросил:

— Что здесь смешного?

— Да нет, просто мне немного стыдно, что я вас сразу не узнала. Я и представить себе не могла, что встречу такую знаменитость в здешней глуши.

— Ну ладно, я вас прощаю. Но чтобы такого больше не повторилось! Чтобы у меня было свое скромное, но постоянное место в ваших воспоминаниях…

И тут Ник поцеловал ее. Это произошло так быстро, что от неожиданности Холли только широко распахнула глаза. Он вдруг крепко обнял ее и снова поцеловал, уже более страстно. Его руки были такими сильными и цепкими, что Холли не могла даже пошевелиться в его объятиях. Поцелуй затянулся — его губы все играли с ее губами. Сильно, но осторожно прижимая ее, он не давал ей возможности высвободить руки. На мгновение Ник оборвал поцелуй, чтобы спросить ее, не отрывая губ от ее рта:

— Так кто я?

Она еле слышно хихикнула:

— Не знаю. Я никогда вас раньше не видела.

Он рассмеялся, и она ощутила холод его зубов на своих губах.

— Правда? — прошептал он, и снова поцеловал ее — нежно, легко.

Холли закрыла глаза и почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног, а внутри что-то разгорается. А Ник все неистовей целовал ее, и она отвечала ему столь же страстно. Он наклонился и стал целовать ее в шею, потом снова в губы. Почти задыхаясь, она вырвалась и тихо произнесла:

— Теперь я знаю, кто вы.

Он нежно поцеловал ее в кончик носа.

— Кто же?

Она вздохнула, чувствуя, что почти обессилела.

— Вы — Ник Браун Цунами, чемпион мира по боксу в тяжелом весе.

Он все еще не отпускал ее, хотя немного ослабил объятья.

— Теперь ты будешь это помнить?

Холли опять вздохнула.

— Наверное… — и, увидев, что его губы вновь приближаются, тут же поправилась: — Точно.

Они стояли так долго-долго, целую вечность. Ник, склонив голову чуть набок, не отрывал глаз от Холли. Потом медленно отпустил ее и отступил назад, проговорив с улыбкой:

— А ты быстро усваиваешь.

— Семейная традиция, — произнесла она несколько смущенно, но смело глядя ему в глаза. — Мы, Гамильтоны, быстро понимаем, кого можем осилить, а кого — нет. С последними приходится целоваться.

— И много ты таких встречала?

— Одного или двух, — без колебаний ответила она и тут же добавила: — Остальные оказались слабаками.

Пряча улыбку, он смотрел вниз, будто разглядывая свои ботинки.

— Ты замужем?

Ей понравилось, что он, явно стесняясь своего поцелуя, все же спросил ее об этом, и она ответила:

— Нет, — но не стала вдаваться в подробности или спрашивать его, женат ли он. Хотела, но не стала.

Вдруг он спросил с неподражаемой мальчишеской наивностью:

— Ты бы не согласилась куда-нибудь сходить со мной?

Холли долго молчала прежде чем ответить:

— Я уже давно придерживаюсь правила не вступать в личные контакты с пациентами или с их близкими. Это вошло у меня в привычку, а я свои привычки так быстро не меняю. А ты?