На несколько минут в камере повисла тишина, затем имперец разжал губы:

— Выбор?

— Клятва на крови, — снова забулькало вино. — Лично мне. Давай! За тех, кто в море!

Уже почти закрыв за собой дверь, Сергей услышал:

— Хорошие у вас традиции… Были…

— Ну?

— Откажется.

— Жаль.

— Жаль.

— Убьёшь?

— Ага.

Капитан Варгус Парегис очнулся в камере, освещённой одним-единственным факелом. Как он сюда попал, он не помнил. Очевидно, его кто-то принёс. Принёс, уложил спиной на голые доски тюремного топчана, развязал (на запястьях остались следы верёвки) и… И ушёл. Наверняка не забыв запереть дверь снаружи.

Восстановив кровообращение в успевших затечь мышцах, Парегис сел и огляделся по сторонам: одиночка. Офицерская, судя по прикреплённым к полу столу и табурету. В бытность курсантом Академии Варгусу случалось нести караулы на гауптвахте, и как выглядят камеры для разных категорий личного состава, он знал. «Нас этим воспитывали, — посетила капитана совершенно ненужная мысль. — Показывали, где мы окажемся, если будем нарушать уставы и правила несения службы. Вот я и оказался».

Доковыляв до стоявшей в углу деревянной бадьи, накрытой крышкой, Парегис оправился, вернулся к топчану, опять улёгся и от нечего делать принялся вспоминать прошлое…

Домой мы вернулись только к заходу солнца. Девчонки, явно караулившие у одного из окон, тут же вылетели во двор и устроили детский визг на лужайке, попутно обслюнявив мне физиономию. Каса тоже по разу чмокнули. В щёчку. Причём младшая при этом хитро косилась. Типа, ревнуй давай, муж.

Ага! Щаз-з-з! Два раза! С таким подходом я брата вообще прибить должен, потому что когда мы с ним в одном теле были… Н-да. Выпороть её, что ли? Так ведь поздно уже. И потом, а вдруг понравится? Ей, не мне. А я к садо-мазо не отношусь, однако.

Поскольку о нашей с Касом авантюре знал, как выяснилось, весь дом, женщины без дополнительных напоминаний быстренько накрыли некое подобие праздничного стола (и мои поучаствовали!), собрали детей (тоже ведь члены клана!) и началось отмечание, освещённое магическими огоньками, развешенными ан'Седисом и ан'Варисом.

Строго говоря, от обычного семейного ужина посиделки отличались разве что несколько большим количеством вина и всяких вкусностей. На последние дружно насело подрастающее поколение, в результате чего где-то через полчаса могло только осоловело хлопать слипающимися глазками. Заметившая это Ссирри — жена Шера — повела малышей спать, мурлыкнув на прощание, чтобы её не ждали.

Вообще, как я успел заметить, мрявки заняли два самых главных женских поста в нашем бардаке: мать напарника руководит дамами, его супруга — детьми. А ещё — ни Лин, ни Касси никаких видимых мне поползновений отвоевать командные должности не проявляют. Даже удивительно.

— Значит, у нас теперь свой корабль! — Канок, за которым давно уже была замечена склонность ко всякого рода авантюрам, довольно потёр руки.

— Нет у нас корабля! — тут же осадил его Орнаен анКамис, успевший, судя по всему, прикинуть возможные доходы и расходы.

— Это почему ещё?! — вскинулся боевик. — Командир его сам захватил! По всем законам он наш! — большинство присутствующих поддержало это заявление негромким гулом.

— А потому! — негласный главный интендант клана начал загибать пальцы: — Налоги заплатить — это раз, команду нанять — это два, он нам нужен, как дохлый гоблин — это три! А если продадим острову, за один только корпус не меньше сотни жёлтеньких получим!

— А тебе лишь бы жёлтеньких побольше! — по-дружески подначил Орнаена ан'Варис.

— А тебе — лишь бы их потратить! — не остался в долгу хозяйственник. — Кто мне недавно целый список всякой гадости совал, а?

Слушатели заулыбались: споры между двоюродным братом Линеры и желающими получить что-нибудь сверх положенного на личные расходы давно уже стали чем-то вроде домашнего развлечения. Единственной, кому Орнаен выдавал деньги сразу, была Шшарри — старшая мрявка, которую ан'Камис откровенно побаивался. Да и сама хвостатая матрона никогда не просила ничего лишнего.

— Ор, ты четвёртое не посчитал! — подал голос Сергей, зажатый с боков своими благоверными. — Рыбакам-перегонщикам тоже надо долю выделить.

— Кас, ты придумал, куда толпу денешь?

— Пока нет, а что?

— Да я вот думаю… Может, их под землю, а?

— В смысле, в наш город?

— Не, не в наш. Коротышкам.

— Не выживут.

— Коротышки-то?

— Партнёр, не притворяйся. Ты всё понял.