– Надо втолковать. Если человек начинает всерьез думать, что безумен, он и впрямь теряет рассудок.

– Вот и попробуй, – огрызнулся Нирут, не сводя напряженного золотистого взгляда прямо с продырявленной (или раздвоенной?) души. Дан терпел. – Дан, ты не веришь в наличие души, а в наличие сознания – веришь?

– Естественно. Сознание Гая витало вокруг меня три десятка лет, а потом замерзло и решило погреться?

– Оно всегда было с тобой. Только ты не готов… не был готов. Ты видел Гая…

– Мало ли что человеку мерещится. Я и Дану иногда вижу…

– Дану ты вспоминаешь, – перебил Нирут. – И Кайю, и свою семью. Причем с каждым годом затрачивая все больше усилий на то, чтобы вспомнить детали. Очень может быть, что живая Дана выглядела не совсем так, какой тебе помнится сейчас. А Гай – какой и был. Реальный. Это негаллюцинации.

– Скажи лучше, если ты не мог исцелить Гая, то все властители, коллективно – могли?

– Я не знаю, чего не могут властители коллективно, – усмехнулся Нирут. – Да, трое-четверо – смогли бы. Но не стали бы. Почему, я уже говорил. Подумай сам. Исцелить – чтобы потом снова убить? Или исцелить Гая – чтобы потом отдать Алира? Даже не думай. Тебя я не отдал бы ни при каких обстоятельствах. И не отдам. Ты это на всякий случай запомни. И… я тебя попрошу – глупостей не делай, хорошо?

Дан смотрел ему в глаза и ровным счетом ничего не чувствовал. Даже ненависти к властителям, оторвавшим по куску от них с Алем. Что проку ненавидеть цунами, молнию, землетрясение… Эльфов перерезать – ну и ладно, для Траитии не вредно, не всех же, раса не исчезла, да и не решает ничего вследствие явной малочисленности…

Черт возьми, как это можно: иметь возможность спасти – и не спасать… Чертовы мутанты.

Мы все мутанты.

Гай?

Гай. Не бойся.

Ты умер.

Да, я помню. Я с тобой.

Я сошел с ума.

Нет. Просто нам надо привыкнуть. Мне тоже.

Давно… ты давно…

Сразу. Ты ведь услышал меня тогда. Услышал, как я звал. Если бы не услышал, не получилось бы.

Ты знал, что так бывает.

Нет. Я просто очень не хотел уходить от тебя. Терять тебя. Дать тебе потерять меня. Не знаю. Умереть не страшно. Страшно расстаться. Я с тобой, Дан. Я не знаю, как уйти.

Дан стоял столбом, деревянно уставившись на Нирута и даже не мигая. Тот вдруг обнял его, ладно хоть не так, как Аля обнимал, но крепко, что-то даже захрустело, или ребра, или заначенный для Черныша сухарь. Аль смотрел снизу вверх совершенно по-собачьи, и Дан растерянно сказал ему:

– Он заговорил.

Аль кивнул. В его глазах было перемешано так много, что распознал Дан только сочувствие, тоску и зависть. Зависть. Он не меньше моего скучал по Гаю, и дыра в его несуществующей душе не меньше, и больно ему не меньше… И Гай любил его не меньше, чем я. Но крыша у него на месте, а у меня галлюцинации или психоз после отравления звездочками с вином.

Пусть галлюцинации. Какая разница?

Дан высвободился (Нирут немедленно отпустил его), сел рядом и обнял эльфа за плечи. Шарик деликатничал, не пристраивал голову и даже вплотную не подходил, и Дан позвал его жестом. Дракон молча качнул головой, однако приблизился. Дан вопросительно глянул на Нирута и успел заметить, как привычная бесстрастность резко замещается… черт возьми. Завистью.

– А тебе особое приглашение нужно? – спросил он. Нирут продолжал изображать из себя властителя. – Слушай, мы большие уже мальчики, вполне способные понять разницу между нами. Ты властитель, и избавиться от этого ты не сможешь и не захочешь. Точно так же мы не сможем и не захотим попасть на твое место. Мы делаем одно дело, и пусть нам твои цели не всегда доступны, зато вполне отчетливо понимаем, что ты и правда действуешь на благо Траитии. Конечно, хотелось бы, чтоб ты был чуточку пооткровеннее в том, что касается непосредственно нас, но тебя не переделать, так что мы давно смирились. Даже я.

– Это говорит твой рассудок, Дан.

– Ну, рассудок. Наверное. Ты хочешь, чтобы я в детство впадал?

– Я хочу знать, что ты чувствуешь.

– Я тоже хочу. Только не понимаю. Я ничего не чувствую, Нирут. Гая не вернуть…

Почему это?

Дан сбился.

– Если вы так уверены, что я не схожу с ума, что это не раздвоение, а наоборот, то дайте мне время привыкнуть, что ли… Нирут, я даже их не ненавижу, а уж тебя тем более. Ну честное слово.

Мы любим его. Только он все равно не поверит.

– Мы любим тебя, – послушно повторил Дан. – И черт с тобой, не верь. В свой срок поймешь!

Это властителя доканало. Лицо переставало быть бесстрастным и снова обретало свойства каменной маски. В особенные его душевные переживания Дану не верилось, ну хотя бы потому, что они Нируту в принципе не слишком были свойственны, он от природы человек уравновешенный и рассудочный, другие во властители не попадают, но сейчас Нирут чувствовал себя не лучшим образом. Ну вот тебе страшная месть за все мои давние страдания по поводу забирания в собственность… Призывно свистнул Шарик: что, мол, Первого-то не слушаешься.