– Нирут, перестань, а? – попросил Аль грустно. – Неужели ты не понимаешь, что он тебя простил? Я вот… нет, а он простил. Онипростили. Гайпростил.

Его счастье, что он не выбрал тебя.

Дан почувствовал эту угрозу. Очень было странное ощущение – чужой гнев внутри себя. Странно – гнев неизменно сдержанного и спокойного Гая.

А если бы сейчас именно Гай выслушивал откровения Нирута, сколько бы еще удалось прожить властителю?

Недолго. От вампира трудно скрыться. Особенно если ему доверяешь.

Нирут наконец не особенно решительно опустился на траву возле Шарика. Нет. Крыша все-таки едет. И как с этим бороться? Доказывать себе, что она едет? зачем, и так в этом убежден. доказывать им? тоже незачем? не обращать внимания? едет – и ладно, а мы еще и поспособствуем, подтолкнем и вообще… Ну пусть это только больное воображение, так почему не воспользоваться таким случаем и не пообщаться с Гаем хоть так?

Дальше они поехали, насидевшись рядом и наобнимавшись. Нирут им ни фига не поверил, ну и черт с ним, будет время – переубедим, не будет – так и останется, в конце концов Дан ему тоже очень долго не верил. О Гае больше не говорили, хотя думали все, и больше всех ситуация не нравилась Шарику. На привалах он непременно прижимался к Дану, не забывая ласково курлыкнуть на ухо Алю или лизнуть ему что подвернется. Аль был в некотором шоке, потому что лизал Шарик только и исключительно Дана, но кроме того, он был заметно тронут. По физиономии Нирута бродила странная полуулыбка, но он, в отличие от Аля и Дана, невпопад не отвечал и вообще за собой следил. Черныш, тоже чувствовавший что-то неладное, изо всех своих собачьих сил старался помирить всех – то приставал насчет погладить, то выпрашивал кусочек, то как бы невзначай проходился языком по руке, и ему перепадали кусочки, ласка и огромное количество теплых взглядов. Интересно, а как мы работать-то будем в таком состоянии? Тут не Крест Рока добывать, а другой крест. Общий. На братской могиле.

Ночью Дан свернулся в клубочек по примеру его хвостатого величества и позвал Гая. Тот охотно откликнулся, и они проговорилипочти всю ночь. Рядом ворочался без сна Аль, то ли чувствуя что-то, то ли просто от переживаний. Нирут не ворочался, но тоже не спал, основательно выдрыхся только Черныш, а Шарик традиционно нес боевое дежурство. И Дан чувствовал себя настолько бодрым, что внезапно понял: спал. Всего-навсего сладко спал и видел очень-очень хороший сон, о котором тридцать лет даже и не мечтал. В этом сне Гай улыбался, говорил и даже просил передать привет Алю и Шарику. Полдня Дан думал, стоит ли это делать, и когда уже решился было, остановился от чужоймысли.

Это сон.

Городок был симпатичный, какой-то пряничный: дома забавной архитектуры, веселеньких расцветок, с обилием выставленных на подоконники горшков с местным аналогом герани, тщательно выметенными мощеными улицами, скромными на вид и уютными гостиницами и повышенным количеством пухленьких румяных девиц. Наверное, в этих краях были в моде женщины в теле. У Нирута, который таких как раз и любил, заблестели глаза, и он как-то неприлично быстро компанию покинул. Слишком быстро для того, чтобы компания поверила в его невыносимое сексуальное нетерпение. Или советоваться пошел, или еще чего. Аль и Дан сходили в баню, провели там несколько часов, потому что это не баня была, а роскошь какая-то, и парные разных сортов, и массажи разных сортов, включая эротический, от которого оба отказались, и ванны с разными добавками, и черт знает что еще. Совершенно размякшие, обновленные и довольные, они вернулись в гостиницу, велели принести в номер местного слабоалкогольного напитка с дынным вкусом и чего-нибудь вкусненького и развалились на кроватях. Аль предусмотрительно остерегался увлекаться даже слабоалкогольным и все больше налегал на… на нечто. Шарики то ли из теста, то ли из пены, напичканные кусочками фруктов и орехов очень соответствовали понятию «вкусненького».

– Это здесь, – разморенно сообщил Аль. – Я чувствую.

– И что ты чувствуешь?

– Не знаю. Чувствую присутствие сильнейшего артефакта. Дан, сильный маг всегда чует магию. Нирут, наверное, на разведку отправился.

– Ну и дурак.

– Дурак, конечно. Надеюсь, ему ума хватит не ввязываться ни во что. Этот город трогать нельзя. Даже если Крест не защищает владельца… в общем, грех. Такие бани, такая еда… и питье... Ну почему я не могу пить? Обидно.

– Мне кажется, что Нирут не любит решать проблемы так кардинально.

Аль промолчал. Довольно демонстративно. Ни черта ты не изменился, как был дерганым подростком, так и остался, потому что засомневался ты в Нируте как-то очень уж сразу. Ты на него за Гая обиделся. Ладно, это пройдет.

– Ну ладно, пусть он там разведку проводит, лишь бы не боем, – примирительно сказал Дан. – Давай о том, что нас обоих беспокоит. О Гае. Что дальше будет?

Аль покусал губы.

– Я не уверен. Редкие случаи все-таки, а ты знаешь, как оно бывает с письменными источниками. Исходя из того, что я знаю о тебе… не бойся.

– Ты Нирута процитировать не хочешь? Насчет «в свой срок поймешь»?

– Ты все равно мне не поверишь, пока не почувствуешь сам, – покачал головой Аль. – И что толку рассказывать, если для тебя это сказки?

Дан согласился. Ну да. Пусть идет как идет, если что, если Меч Квадры сбрендит окончательно, остальные с ним все одно легко справятся, либо Шарик опять всей тушей придавит, либо маги спеленают. Рубашечку наденут, рукавчики сзади завяжут… Гай, если это и правда ты, ты же не хочешь, чтобы я свихнулся…